Была самая середина мая. Сады почти отцвели. Стоило дунуть ветерку – Краюху окутывала белая цветочная метель. На первый взгляд казалось, что летит вместе с ней по пустынным, нешироким улочкам потаённая скрытая радость. Радость оттого, что миновала холодная зима, что не надо больше топить печку и долбить ломом примёрзший в сараях навоз. Но это только на первый, неопытный, неискушённый взгляд. Тот же, кто смотрит пристальней и зорче, сразу заметит, как некогда радоваться крестьянам.
А всё очень просто… Вскорости после майских праздников надумал краюхинский мужичок – Иван Чернов – переклепать на косе «пятку». Крутился-вертелся, дома нужных заклёпок не нашёл. Тогда взял косу под мышку и пошёл в МТМ. А было утро. Много всякого народу встречалось ему по пути. И, поздоровавшись, увидев косу под мышкой у Ивана, каждый более-менее путёвый хозяин думал: «Да, пора готовиться к сенокосу. Вон Ванька не спит: косу поволок ремонтировать…» А каждая уважающая себя хозяйка после встречи с Иваном, придя домой, уже за обедом поторапливалась укорить нахмурившегося супруга: «Тяжёл же ты на раскачку. Люди к сенокосу примеряются, а нам всё некогда!..»
Потихонечку, не именно на следующий день, а всё-таки засуетились, забегали заботливые мужички краюхинские. Кто жатку ремонтирует; кто косы клепает; кто посчастливее – трактор готовит; а кто нет – к ручной косе ручку прилаживает. Знают мужички, что хоть и рановато, но время-то бежит. Не успеешь оглянуться – уже Троица! А после Троицы – не готовятся, тогда нужно начинать косить.
Петро Суконников каждый год с тревогой, без особого энтузиазма дожидался сенокоса. Да и откуда ему взяться, энтузиазму-то, если техники своей не нажил. А тревога оттого, что туча ещё за Чернянской Шишкой, а спиночка уже разламывается, ноет, чует перемену погоды. А ну-кась, свалит? И осталась без кормов Петькина скотина! Придётся её осенью пустить под острый нож! Тогда чем жить-мочь? В гастарбайтеры подаваться? Нет, не нужны никому больные гастарбайтеры. Вот потому-то тревожно Суконникову. И каждый год такое. И сам он осознаёт, что это не может длиться долго. Эх, бежал бы из этой деревни куда глазочки глядят! Да не нужен нигде…
Впрочем, была у Петра в хозяйстве «единица», позволяющая ему сохранять в уме хоть ничтожную, а всё ж дольку оптимизма. Называлась эта «единица» – старенький, повидавший виды ГАЗ‑51. Он достался Суконникову, когда разваливался местный колхоз. Давно списанный, стоявший без колёс «газон» Петро притащил тогда трактором на свой двор. Это было всё, что заработал он к тому моменту за последние шесть с половиной лет! С паршивой овцы – хоть шерсти клок!
Уже после Суконников с горем пополам раздобыл колёса, запчасти и восстановил ГАЗ-51. Единственный имевшийся во дворе транспорт (если не считать разобранный по винтикам «москвич») хорошо помогал вести хозяйство, держаться на плаву. Особенно выручал «газончик» в сенокос.
Вот и теперь, искоса поглядывая на календарь, решил Петро Тимофеич, что пора всерьёз заняться техникой. Она ведь старая-престарая, и если с ней не ковыряться, то вряд ли поедет. А ехать ох как нужно!
Каждое утро, управившись со скотиной, выпивая «дежурный» бокал крепкого кофе, выходил Суконников на крылечко. Садился на тесовые ступеньки и курил, планировал, что предстоит выполнить за день.
…Вот и сегодня вышел.
Вся округа упоительно дышала весной. Радостно щебетали птицы, лениво, будто нехотя, роняли деревья на молоденькую зелёную травку белый цвет. Вдали, у речки, в раскидистых, кучерявых кронах верб монотонно куковала серая кукушка. Рыжее солнце за садами, словно еле выпутавшись из чащи отцветавшего терновника, медленно поднималось в далёкую голубую высь. Занимался новый день. Всё живое радовалось приятному событию.
Только царю природы – человеку – некогда разглядывать земные красоты. Один Петро Тимофеич, подымливая сигареткой, с грустью взирал на свои мозолистые, потрескавшиеся от мазута руки.
«Ишь, раскудахтались, – уныло думал, слушая счастливые голоса птиц. – Обыкновенное утро, а они чирик-чирик, чирик-чирик. Летели бы уже по делам. Хотя какие дела у птиц? Это в моей «империи» куда ни сунься – везде завалы! Пасеку нужно в лес вывозить. Свиней кормить почти нечем. Овцы не стрижены. Грядки под огород недоделаны. Сенокос не за горами. А если в этом году снова не поспею, то там – на дальней меже – влезет в делянку наглый сосед Илья. Ему на все документы наплевать и на совесть тоже. У него трактор личный. Выхватит лучший травостой, а мне придётся лысины сшибать. Да ещё чем их сшибать, те лысины?! Вот так судьбина! Живёшь, пытаешься тихо себя вести, незаметно, без скандала. Так нет же! Раскроют, разорвут душу и наплюют в неё. А то норовят на голову. Обтекай, Петро Бляха!! Если желаешь быть везде тихим и спокойным – будешь везде лысым! Где ж его взять – оптимизма? У кого купить веры непоколебимой? И за какие такие деньги? Кажись, смотался клубочек! Не за что разу уцепиться. А вот вернусь сейчас в хату да возлягу на кровать. Гори оно всё ясным пламенем!»
