Если вдруг возникнут финансовые вопросы, то разрешить их должна будет Зоя. Она давно оставила работу почтальона. Теперь Федотовна обучает её всем хитростям бухгалтерского дела, передаёт опыт и, что самое главное, многочисленные, наработанные годами связи. Ну нельзя в нашей великой стране и шагу без них ступить!
Вот так вот: «тыл» оставался прикрыт со всех сторон, и хмурым ноябрьским утром я смело усаживался в новенькую «Ниву-Шевроле». Да, машину сменил. Для разъездов по полям «Нива» в самый раз.
Провожала меня одна Зоя. Обняла уже в машине и призывно заглянула в глаза. Не отводя взгляда, поцеловала прямо в губы:
– Паш, не задерживайся, пожалуйста. Звони. Будем очень переживать.
– Ладно, ладно, Зой. Ты всё понимаешь, ты у меня умная. И почему я тебя раньше не встретил? Сейчас бы не пришлось никуда ездить, – сказал это совершено искренне. Потихоньку, незаметно, обретя любовь, семью, я становился жутким домоседом. Всё реже хотелось покидать семейный очаг.
– Ну вышло как вышло, – дрожавшим от волнения голосом заключила Зоя. – Только помни о том, что мы ждём.
– Жён, да ты чего! – слегка удивился я. Понимая, что прощание затягивается, выжал сцепление и включил передачу на заведённом автомобиле.
Зоя отстранилась, и я увидел, как по её щеке побежала крупная слезинка.
– Ладно, не на войну еду. Всё, пока! – коротко поцеловав её в губы, плавно отпустил сцепление. Машина тронулась, и я на ходу захлопнул дверку.
До города В… необходимо было преодолеть пятьсот с лишним километров. Именно там много лет назад устроил я Алёну с дочерью на постоянное место жительства; купил трёхкомнатную квартиру и оставил на счету достаточно денег. Настолько достаточно, что можно было, не работая, жить припеваючи на одни проценты. Хотя инфляция… Но если бы у моей бывшей супруги хватило ума пустить средства в оборот или открыть свой бизнес, то уж точно теперь она могла бы быть одним из богатейших людей города.
Но, зная Алёнин нрав, я представлял себе, что вряд ли она будет умно распоряжаться деньгами. Самое лучшее – станет помаленьку тащить проценты, прогуливать их в кабаках с поклонниками. А худшее – может, и вполне реально, пустить по ветру все оставленные ей (не столько ей, сколько дочери) неплохие средства. Это может случиться, скорее всего, потому что дурные сны так просто не снятся!
«Эх, Паша, Паша, – укорял я мысленно себя, поглядывая на мелькавшие по обочинам столбы и дорожные знаки, – совсем у тебя с головой проблемы. Сентиментальным стал до невозможности. В сны начал верить. Дожился, докатился! Сидел бы возле тёплой юбки да не рыпался куда глаза глядят. Не набегался ещё, что ли?..»
Что-то подобное этому занимало мысли лишь первую половину пути. Стоило отъехать подальше от дома и начать по-настоящему сближаться с целью поездки, как тут же настрой в корне изменился. Будто невидимая стальная пружина разжималась во мне. Хитрость и осторожность, подозрительность и недоверчивость вновь пробуждались, заполняя до краёв уколыханную размеренной деревенской жизнью душу. Я полностью осознавал, что еду в толпу. Туда, где мне помогут лишь острые когти да белые клыки. Ах, пожалуй, ещё денежки!
И вот он, город. Город-герой! Город-слава! Всякий раз, когда подъезжаю к городу В… меня переполняет чувство гордости, чувство неописуемого, почти что животного восторга. Именно здесь, в этом городе, много лет назад зародился вечный огонь для огромного костра Великой Победы. Именно тут мой народ показал всему миру, как умеет сражаться и побеждать. Именно с этой земли полетела в пропасть небытия грозная, отлаженная фашистская военная машина. Здесь наткнулась она на волю и храбрость моего великого, бессмертного народа. Народа-победителя!
И всякий раз трепещет, болит сердце, едва представлю, сколько же сыновей и дочерей сложили здесь цветущие жизни на алтарь Победы. Тысячи, сотни тысяч жизней! Каждый камешек, каждая сухая былинка в городе были щедро политы кровью моего героического народа. Вечная ему память! Вечная слава!
И всякий раз, когда подъезжаю к священному городу, помню об этом. Помню потому, что я русский. Помню потому, что дед мой, Василий Андреич, в дни суровой битвы девятнадцатилетним пацаном прополз весь легендарный город вдоль и поперёк на собственном пузе, с винтовкой в руках, уничтожая по пути фашистскую нечисть.
Я и теперь вспомнил обо всём, но лишь на короткое время. Плотный поток машин не располагал задумываться надолго. Нужно было рулить.
Добравшись по адресу, остановил «Ниву» неподалеку от нужного подъезда, стал тщательно планировать дальнейшие действия.
А между тем в окнах многоэтажек загорался яркий манящий свет. В ноябре темнеет рано.
