– Здесь, здесь. Только больше не живёт. Мама умерла ещё весной. – Голос за дверью осёкся и задрожал. – Уходите отсюда. Сейчас вернётся отец и будет плохо. – Валентинка (а теперь я был уверен, что это именно она!) произнесла последние слова с нескрываемым испугом.
Я лихорадочно искал в мыслях ответы. Что ей говорить дальше? Как поддержать разговор? Кто посмел присвоить себе моё почётное звание: отец? Насколько он страшен, что даже при одном упоминании у девочки в голосе слышна откровенная паника? Но ответов пока что не было.
С минуту, может, чуть больше, просто молчал. Потом, преодолевая нелепые условности, в душе проклиная себя же, твёрдым, почти бесстрастным голосом, будто утверждая что-то сверхъестественное, обронил:
– Валя, это я, твой отец…
За дверью воцарилась полнейшая тишина. Затем раздались отрывистые всхлипывания. Едва послышался горький плач, как лязгнул тяжёлый металлический засов. Обитая давно полопавшимся от старости дермантином дверь медленно со скрипом отворилась. Передо мной стояла она, моя дочь. И, конечно же, Валя была совершенно не такой, какой видел её в последний раз десять лет назад. Передо мной стояла совершенно взрослая девушка. Белые волнистые волосы размётаны по плечам; женственная фигура; зарёванные, с потёкшей тушью глаза, слишком откровенное платье с глубоким декольте и множеством вырезов. Где-то я такое платье уже видел. Но где?
Это пронеслось перед моим взором и в голове за одну секунду.
Между тем девушка несмело шагнула навстречу. На мгновение присмотревшись, уткнулась лицом в мою грудь и отчаянно зарыдала:
– Папа… миленький… наконец-то ты меня нашёл! Папочка, я верила, всегда верила, что ты найдёшь меня… Давай сейчас же уедем. Я всё-всё-всё объясню, только потом.
Замерев, стоял я совершенно поражённый. Она узнала меня через столько лет! Боже правый! Не может быть! Обнял дочь за плечи, крепко прижал к себе. Ноябрь, а она почти раздета. И только теперь вспомнил, где видел точно такое же платье. В интим-салоне! Было. Грешным делом, заглядывали как-то с Зоей.
Страшные догадки завертелись в моей и без того раскалывающейся от разных мыслей голове. Вот это да! И что со всем этим теперь делать? Но дочь, слава богу, жива. Вот она. Такая тёплая, родная! Нужно успокоить её и срочно принимать решение.
– Валечка, давай зайдём в дом и спокойно поговорим, – попытался начать я. Она подняла мокрое от слёз лицо и, глядя в глаза, негромко, как-то совершено по-взрослому, категорически заявила:
– Нет, сначала мы сейчас же отсюда уберёмся! – И уже мягче, будто спохватившись, затараторила: – Папа, я быстренько… всё готово. Только сумку захвачу… и одежонку. Папа, бежим! Отчим… он не человек. Скотина! – Валя резко отстранилась от меня и бросилась в дом.
Я стоял, жадно хватая ртом сырой ноябрьский воздух. Стоял, будто застывший истукан. Думал, действительно ли бежать? Или дождаться того, кого так боялась дочь, и разобраться с ним по полной. Я бы мог. Когда-то целых пять лет своей непутёвой жизни посвятил боевому самбо. Уважаемый учитель, Гера Иевлев, – бывший офицер спецназа, выживший в Афгане и в аду первой чеченской, даже гордился моими успехами. Я бы мог.
Но с другой стороны, это лишние проблемы. А так как с некоторых пор вёл размеренный, спокойный образ жизни, то не хотелось мне сейчас всяких проблем. То, что они будут серьёзными, если остаться – в этом нисколечко не сомневался. Но нет, нужно избежать их! Нельзя мне. Не дай бог дело дойдёт до правоохранительных органов. Зачем лишний раз светиться? Разные там отпечатки пальцев, базы данных, прочее. Нет, нельзя. Если тот, кого боится дочь, действительно, отъявленный негодяй, то я найду его потом, по-тихому. Найду способ. Конечно, Господь его накажет, но это чуть позже. Сперва он должен отведать гнева людского. Так я считаю. Язычество навеки сидит в наших генах. Уже не говоря о том, что кесарю – кесарево.
Пока обдумывал, а прошло всего каких-то минут пять-шесть, в коридорчике появилась Валя. Одета в джинсы и затёртую, но стильную кожаную куртку. В руках держала небольшую спортивную сумку. Глаза отражали полнейшее смятение и страх. Её слегка трясло.
Пулей она выскочила на крыльцо и помчалась ещё дальше, с силой увлекая меня за рукав, громко шепча:
– Бежим, бежим!
Ничего не оставалось, как перестать гонять дурные мысли и последовать за ней.
Прошло всего десять минут с того момента, когда я постучал в дверь дома номер шесть. И вот мы уже вдвоём с дочерью ехали по ночному городу. Всё оказалось очень просто. Разгадка сна была у меня в руках. Но как же на самом деле всё сложно! Сколько чувств, эмоций переполнили мою душу за последнее время! Сколько информации пришлось переварить! А сколько всего нужно выяснить! Но это после. Сперва надо было немедленно отдохнуть. Произошедшие события, казалось, отняли последние остатки моральных и физических сил. На ходу, достав телефон, набрал номер Зои. «Поздновато, но спать она не будет, пока не отзвонюсь», – думал я, вслушиваясь в протяжные гудки вызова. Наконец любимая взяла трубку. Как можно спокойнее выдохнул:
