Ещё, пожалуй, иногда не хватает мне действия. Какого? Любого. Если мало ходить, много и вкусно кушать, всё время ощущать себя спокойным и состоятельным, то от всего этого притупляется чувство конкурентности, борьбы. Начинается период застоя. А это мы уже где-то слышали. И даже знаем, чем всё заканчивается.
Я тоже чувствую нечто подобное и пытаюсь как только могу противиться. Вернее, чувства неоднозначны. То радуюсь покою и благодати. То вдруг заскучаю. Настолько сильно, что о боже! Пару раз в такие приступы серой безвольной скуки даже вспомнил наши с Алёной баталии. Может, мне не хватает их?
«Вот балбес! – тут же обрываю свои непутёвые мысли. – Бестолковый авантюрист! Забыл, как на тебя в течение двух минут вылетала порция отборнейшего мата? Или жалеешь об острых шпильках женских туфелек, от которых приходилось ловко уворачиваться и отмахиваться впопыхах снятым пиджаком?.. Паша, Паша, – продолжаю развивать демагогию и самокритику на фоне жуткой тоски, – тебя не поймёшь. То мечтаешь об одном, то о другом. Ты хоть сам себя понимаешь? И молчи, больше молчи! Иначе в приступах скуки можешь нечаянно оскорбить окружающих, а они ни при чём и вовсе не виноваты в том, что у тебя бывают подобные заскоки».
Много чего я думал-передумывал, но одно уяснил точно: скуке нельзя поддаваться. Впрочем, уже недолго бороться с ней. Февраль и половина марта. А там начнётся подготовка к севу, сев и пр. и пр. В общем до следующей зимы. Круг? Конечно, да! Причём такой – наглухо замкнутый! И уже от осознания этого хочется выть на Луну. Но не буду, я не такой. Таится, растёт нездоровым зёрнышком во мне дикая мыслишка о мести. Борется с ней разум, борется. Ведь я не один, у меня семья. Неизвестно, чем обернётся претворение в жизнь этой шальной мыслишки. И что тогда? Страшно. Неизвестно. А когда есть малейшая доля неизвестности – всегда интересно. От этого хочется жить.
Очередной скучный день угас. Мы лежим в спальне – я, Зоя и Верочка. Её кроватка ещё рядом, потому что дочь совсем маленькая и, бывает, просыпается по ночам. Сейчас глубокая ночь, и Верочка спит давно, слава богу, спокойно. Мы же с Зоей недавно угомонились. Мечтаем, грешным делом, о сыночке. Хоть и возраст, но почему бы и нет? Нужен же мне, нам наследник, в конце концов!
Так вот, Зоенька, уставшая, счастливая, сладко посапывает во сне. А я не могу. Не идёт сон! Только что пережив очередной эмоциональный подъём, я весь в возбуждённом состоянии. А может, сон не идёт из-за того, что днём, после обеда, под лепет телевизора часика два дремал? В общем не знаю. Лежу, снова обо всём думаю-передумываю. Мечтаю о весне, о севе. И конечно же, не могу не вспоминать о пакости, которая испортила жизнь маленькой девчушке – моей дочери. Лещ, Лещ, ты, как заноза, в сердце, в теле, в душе! Клянусь, вырву тебя оттуда! Если простить, то многие идиоты подумают о том, что и им можно творить подобное. А это будет победа «зла» над «добром». Такого быть не должно. Не долж-но!
Снова и снова вспоминаю Валин рассказ об их с Алёной жизни. Да, там, на обочине шоссе, дочь, моя мышка, поведала горькую правду, весь ужас своего существования. И теперь, после жарких Зоиных объятий, думать бы о будущем, мечтать о сыне, а я снова и снова возвращаюсь в прошлое. Понимаю, что не смогу жить спокойно, если не покончу с ним – с ужасным прошлым родного человечка, моей мышки. Ей всего четырнадцать! А тогда там, на обочине, в моей машине, она курила одну за другой сигареты и, размазывая по щекам горячие слёзы, рассказывала, рассказывала и рассказывала…
…Валя начала с того момента, когда она стала отчётливо осознавать и ясно воспринимать всё, что вокруг происходит. Так вот, сколько себя помнила, всё время её мать (то есть моя бывшая жена Алёна) пила. Пила беспросыпно и непробудно. Благо денег у неё на счёте было предостаточно.
Пьяные компании не выводились из квартиры Ёлкиных. (Развод я оформил официально. Квартиру переписал на Алёну и Валю тоже официально.) По нескольку недель девочка элементарно не мылась, не ела горячей пищи только потому, что матери было некогда за ней ухаживать. Очень часто пьянки переходили в оргии. За всем этим, забившись куда-нибудь в дальний угол квартиры, наблюдал всеми позабытый, дрожавший от страха ребёнок.
Вспоминая, Валя плакала навзрыд. Сколько же она пережила! Моменты просветления у Алёны бывали. Тогда становилась она добропорядочной матерью. Случалось это обычно тогда, когда к ней в поклонники навязывался очередной молоденький женишок. Валя помнила и то, что мужчины в их доме всегда бывали моложе мамы.
Но то ли в силу скверного характера, то ли по иным причинам Алёна не могла долгое время уживаться с кем-либо. Вот уже рассерженный поклонник, громко хлопнув дверью, убирался восвояси. И начинались пьяные оргии!
