Однажды, после расставания с неизвестным по счёту ромео, запоя не последовало. Валя хорошо запомнила, что на следующий же день мать привела в квартиру высокого прыщавого юношу. Они вдвоём долго просидели на кухне при свечах, вели себя тихо-тихо, только романтически шептались о чём-то и потихоньку, как-то уж слишком задорно смеялись. Из кухни доносился до осязания подрастающей девчушки непонятный запах, похожий на миндаль. Вроде бы дым сигарет, а вроде бы и нет. Точно: запах миндаля!
С тех пор пьяных компаний в квартире Ёлкиных не стало. Зато «прыщавый» начал появляться всё чаще. Иногда сам, иногда с другом, а то и с двумя сразу. Тогда вместе с Алёной они уединялись на кухне, и до Валиного слуха доносился приглушённый звук голосов да этот невыносимо тошнотворный запах.
Училась Валя хорошо. Пунктуально и трудолюбиво выполняла домашние задания. Подолгу засиживалась за художественными книгами. Как-то раз, досидевшись допоздна, решила нарушить запрет матери и вошла на кухню попить воды. Девочка с ужасом увидела, как мать и два молодых человека, скорчившись прямо на полу, спят. Рядом валялись окровавленные шприцы.
Дальше события развивались по-дурному и, увы, многим известному сценарию. Алёна при хороших друзьях, конечно, быстро спустила на наркотики все свои капиталы. А потом исчезла мебель из квартиры…
…Зато вовремя появился он – Лещенюк Сергей Дмитриевич, называемый в определённых кругах просто Лещ. Алёне удалось бросить употреблять наркотики! Совершилось чудо!
Высокий, стройный, с чисто мужицкими манерами дядя Серёжа. Валя не знала, где и как познакомилась с ним мать, но в квартире он стал бывать чаще и чаще. Причём появлялся почти всегда под вечер, и вместе с Алёной они куда-то исчезали. Только потом Валя узнала о том, что высокий ладный дядька – мошенник и сутенёр. Что это он втянул мать в занятие проституцией. Вот так: из огня – да в полымя!
Тогда девочка не знала, чему радоваться. Тому, что мать стала приносить хоть небольшие деньги? Или тому, что у них в квартире перестали бывать наркоманы? Исчез и стойкий запах миндаля.
Однако детское сердце чуяло, что опять происходит что-то не то. Иногда Валя замечала на лице матери искусно скрываемые косметикой следы побоев. Но что может соображать беспомощный одиннадцатилетний подросток-девочка? Только когда Алёна заявила дочери о том, что они переезжают жить в другое место, только тогда Валя запаниковала. Очень не хотелось покидать, ставшую родной школу и знакомых ребят во дворе.
Но они переехали. Без дяди Серёжи тут не обошлось.
Новый дом оказался совсем старым. Без всяких удобств, с туалетом на улице, в самом конце грязного, заваленного мусором двора.
На новом месте появился новый круг общения. Вернее, вернулся прежний. У Ёлкиных снова стали бывать всякие подозрительные типы: или горькие пьяницы, или конченые наркоманы. Оргии вновь стали делом обычным. Компании прогуливали Алёнину разницу, полученную за квартиру.
Лещ лишь иногда принимал в них участие. Своё он взял сразу. А теперь, покутив, пропадал на несколько дней, даже мог на несколько недель. И всё равно, даже когда его не было, Вале казалось, что он где-то совсем рядом. Она уже начала ненавидеть его с тех пор, как пару раз он у неё на глазах избил мать. Жестоко избил! Однажды Валя попыталась заступиться. Но Лещ так стукнул её кулаком в грудь, что у девочки поплыли перед глазами синие круги. А он только злорадно и загадочно ощерился в улыбке: «Прыгай, прыгай! Настанет скоро и твоё время».
Что за время и когда оно настанет, моя бедная дочь узнала действительно очень скоро. Её мать Алёна, потерявшая из-за спиртного и наркотиков здоровье и привлекательность, давно уже никуда не выходила. Скудные подачки Леща становились всё реже. Жить было не на что.
Как-то раз Валя, вернувшись из школы, подслушала краем уха часть разговора матери и сожителя. Он что-то резко ей доказывал, а она твёрдо отвечала:
– Нет, к ней ты не прикоснёшься!
– Дура! Это деньги, хорошие деньги! Как пойла – так Серёжа найди. А где я буду брать! Пьянь! Всё равно когда-то придётся начинать!
– Серёжа, сказала: нет! Этого не допущу. Только через мой труп!
– Дура!..
Валя нечаянно локтем задела дверь. Она скрипнула, и разговор взрослых немедленно прекратился. Девочка ещё тогда удивилась материнской решительности. О чём была беседа, так и не поняла. Но про себя отметила, что такой голос у матери она слышит, пожалуй, впервые.
Ещё через год, весной, после дочкиного тринадцатилетия, Алёна ушла в свой последний запой. Так и умерла, с глубочайшего похмелья, рано утром. Вышла на крылечко, вдохнув чистого воздуха, вдруг удивлённо раскрыла глаза, упала и окочурилась, словно больная облезлая кошка. Валя нашла её лежащей с широко открытыми глазами там же, на земле у крыльца. На всю оставшуюся жизнь запомнила девочка безжизненный взгляд матери, а рядом цветущий, весь белый абрикос.
Установить причину смерти сильно никто и не пытался.
