Раньше свистнул соседке, чтоб корову подоила, и поехал туда, куда надо. А теперь: где там! С полсела прошёл Петро для того, чтобы найти доярку. Согласилась одна – из приезжих.
– Забирать будешь молочко, детям, – договариваясь, говорил обрадованный Суконников.
Молодуха ощерилась в наглой улыбке:
– Припало мне твоё молоко до одного места! За дойку – триста пятьдесят рублей!
Делать нечего, согласился.
Отметили регистрацию брака, и молодая семья начала автономное плавание по житейскому морю. Естественно, есть в нём рифы, скалы и штормы семибалльные. Чем быстрее научится кораблик под названием «молодая семья» плавать по страшному морю, тем спокойнее станет на родительском берегу. А пока что Оксана иногда Елизавете всё ж позванивала. «Мам, нужно то! Мам, надо это!» В общем вопросов хватало.
Сашок – тот смирнее. Приедет, бывало, в выходные, сумку с харчами натрамбует – и опять на учёбу. О женитьбе пока ни слова. Хотя девки к нему липли, как мухи на мёд. Высокий, широкоплечий, с тёмными, вьющимися волосами парень – точная копия молодого Петьки – он всех их любил. Многих провожал до дома или до комнаты в общежитии, но вот выбрать одну-единственную пока не мог. Такой же мечтатель, как и отец, в уме он создал образ той, которая должна была его покорить. И пока что ни физические, ни, тем более, моральные облики попадавшихся ему девушек, не соответствовали ясному образу единственной и неповторимой. Сашок, сам того не осознавая, рисковал прогоняться за этим самым идеальным образом всю жизнь. Впрочем, ему было рано об этом думать. Третий курс университета – бесконечная любовь, пиво, рэп и всевозможные тусовки. А Суконников-младший и спортсмен неплохой. Высокого роста – он был стержнем университетской волейбольной команды. Так что недостатка во внимании ничуть не испытывал, чем с деревенским простодушием и пользовался. Постоянные студенческие компании, поклонницы, тусовки с соревнованиями требовали лишь немногого: еды и денег. Время от времени у Елизаветы в трубке телефона слышалось: «Мам, нужно то! Мам, надо это!»
Конечно же, сам Петро кое-что слышал, замечал. Но слишком мало значения придавал житейской возне. С тех пор как решился писать, будто отлетел от земли, от дома, от всех проблем насущных. Было ему хорошо и легко в том мире, в который попадал, едва только брал в руки авторучку, склонялся над тетрадью. Мир этот был весь его! Целиком и полностью. Не существовало в нём злобы и насилия, не было предательства и вероломной губительной лжи. Так с чего бы ему не стремиться туда, раз в осязаемом настоящем всего этого полно? Вот и бежал от того, от чего устал. Да только не знал Петро Тимофеич, что от этого нельзя сбежать.
Итак, рукопись была готова. Теперь Суконникову оставалось подумать над тем, как бы издать книгу. Да, да, в процессе работы пришло подобное, сначала казалось, нереальное желание. Почему бы и нет? А как? Если даже о том, что пишет, он говорил только Елизавете, Фоминичне да мне. Кстати, это обстоятельство и помогло отчасти. Ведь именно я вспомнил о Лёньке Рыжике, с которым мы когда-то вместе учились в школе. Это тогда он был для нас Рыжиком. А после школы, окончив в Ростовском университете факультет журналистики, Леонид Матвеевич Рыжиков возглавил одну из серьёзных областных газет, став ни много ни мало её главным редактором. Но это было так давно, что даже сам не помню, от кого обо всём узнал. А теперь вот вспомнил. Нужно же было как-то помочь Петьке! Ведь сам я в бумажных делах ни бум-бум.
Петро же, узнав о Рыжикове, решил действовать. Сходил к его старенькой матери – тётке Марии, под каким-то предлогом выпросил у неё номер телефона Лёни.
Ещё два дня обдумывал каждое слово предстоящего разговора. А вдруг Лёня откажет в помощи? Всё-таки большой начальник. Да нет, не должен. Вместе же по конюшням колхозным скитались, из рогаток стреляли, хотя и был Рыжик на два года младше. Нет, отказать не должен. А там кто знает? Петро тщательно и тщётно пытался представить себе, как будет просить Леонида о помощи.
Наконец решился позвонить.
Леонид Матвеевич сначала ничего не мог понять. «Кто? Какой Петро! – удивлённо восклицал он в трубку телефона. Чуть позже, выслушав взволнованного собеседника, таинственно усмехнулся и обнадёживающе пообещал: – Что ж, Петя, приезжай. Посмотрим, что ты написал. Я, правда, в художественной литературе не особо силён, но… есть компетентные знакомые. Как найти меня, знаешь? Красноармейская, 8. В вестибюле сидит вахтёр. Скажешь, что к заместителю главного редактора Рыжикову. Он проводит. Ага. Понял. Всё, давай, до встречи».
