Воин с рычанием развернулся, целя в голову, сирота упал на одно колено и отрубил ему кисть руки. Всё как учили на тренировочном дворе, только вместо тяжелой деревяшки или тупого железа лёгкая, прочная, острая сталь. Тахиос стал привыкать к ней.
- Я говорю от лица герцога. Я, Тахиос из семьи Дрима Наорка, хочу знать, куда пошла та, что говорила с вами, там, на перекрёстке.
- В сторону Червоточин, - сквозь зубы сказал один из стражей, похожий лицом на того, что кричал сейчас, марая снег своей кровью. Потом он шагнул к юноше и склонился над ним. - Меня зовут Нарс. Я поквитаюсь с тобой за Сарри, запомни.
- Хорошо.
Тахиос отступил, посмотрел, как они суетятся около раненого товарища, и вдохнул полной грудью.
Что же ты искала у Кесковита? Что же он хотел тебе передать?
Ночью он ничего не нашел. Никаких следов. Девушка исчезла. Он вернулся, осмотрел развалины, обнаружил люк и долго стоял над пустым сундучком, пока лучина не сгорела.
В замок Тахиос возвратился, когда первые чумазые мальчишки побежали с тачками, полными угля, по улицам, сипло выкрикивая:
- Кому камень горючий, камень горючий! Дрова, дрова!
У главных ворот замка подъёмный мост был опущен, но ворота закрыты и сирота постучал в калитку.
- А, это ты, - недовольно пробурчал привратник, и заскрипел засовом. - Всё рубишь руки честным людям.
Тахиос посмотрел через плечо на начинающий оживать рынок у замкового рва и снова стукнул сапогом в дверь.
- Поворачивайся, Нодли.
- Я-то повернусь. Повернусь. А Нарс тебя найдёт, помяни моё слово.
Скрипнула дверь и юноша оказался в надвратной башне, по привычке кинув взгляд на герсу, зашагал вперед. Сверху кто-то тихонько свистнул, увидев его из бойницы, Тахиос не обратил внимания.
Он шел по двору, глядя, как вьётся дым из кузницы, как бегают мастеровые, как прачки тянут тяжеленные корзины с бельём. Двор был грязный, огромный и казался полупустынным несмотря на всю эту суету. Сирота миновал вторые ворота и вошел в левое крыло центральной башни. Да, она была столь причудлива, что на первый взгляд казалось свечой, торчащей из четырёх пудингов. Только в свече было пятьдесят четыре ярда высоты, а каждый пудинг был четырёхэтажным и диаметром в двести футов. Наследие Анриака.
Добравшись до своей комнатки, юноша небрежно бросил в угол серебряные кубки и раздул жаровню. Нужно было немного поспать, переодеться и съесть что-нибудь. Странно, что в любом другом месте Тахиос не чувствовал себя в такой безопасности - ему казалось что весь мир знает, что он доверенное лицо Танкреда, приёмыш, выкормыш, преданный слуга. А он не мог уже видеть это чудовище, но не мог и покинуть его самовольно, спрятаться, разорвать свои узы. И от этого Тахиосу казалось, что он проклят.
Он вспомнил лицо Старика, когда тот в последний раз призывал своих сыновей. Всем было ясно, что он уже не встанет. Лежа на своей постели, с заострившимся носом, впалыми щеками и блестящими, живыми глазами на бледном лице он с трудом разлепил бескровные губы.
- Откройте окна...
Голос его был сух и похож на тихий шелест.
Гильом подошел и раскрыл створки окна. Стал виден весь северный край Алтутона и извилистые дороги, уходящие из-под стен в сторону Гремящего кряжа. Вороний грай донесся от Призамковой площади и умирающий правитель болезненно усмехнулся.
- Мои вороны прилетели проводить меня... Не все... не все... да... многих я отпустил прежде, многих... пережил...
Тахиос заметил, что Танкред с любопытством оглядывает Гильома с головы до ног. На слова своего отца он будто бы и не обращал внимания. Гильом пришел один, как и следовало, это младший, повинуясь какой-то прихоти заставил идти с собой приёмыша, цепко держа его за руку. В комнате, кроме них находился жрец Лига и старая борзая герцога. С тех пор как он заболел собака почти не вылезала из-под его кровати.
- Вы знаете, зачем я вас позвал... Ты, Гильом, примешь мою корону. Отер... пропал... Ульрика, недостойная... не приехала, хотя я и посылал за ней. Опасайся её... многие на севере... держат руку графа Мельдфандского, - герцог помолчал, собираясь с силами. - Танкред.
- Да, отец, - безразлично отозвался самый младший из братьев, проходя мимо Гильома к окну.
- Тебе я дарую запад наших земель... там... на границе с Ниппиларом... ты будешь...
- Что? - словно не веря своим ушам, чудовище обернулось к постели. - Запад? Граница с Ниппиларом? Кантебрийские горы? Я должен был обрести Юг, раз уж Ульрика сидит на Севере и мешает мне разобраться с Маркой!
- Не тебе... решать. Ты отправишься на Запад... Гильом, проследит.
Танкред кинул жгучий взгляд на брата.
- Гильом... я сохранял мир последние пятнадцать лет... Долго. Очень долго. Опасайся степи... они сильны и отбирают многие земли... и жизни... как когда-то я отбирал... Не верь империи - они всё помнят... За маркой стоит...
Стоит... - он захрипел.
- Отец! - Гильом кинулся к умирающему, толкнув Танкреда по пути, и припал к костлявой руке.
