– А даже если и так, почем мы знаем, что он что-то умышлял? – подхватил его слова Мальм. – А? Вы, скоты, подняли нас с постелей ради того, чтобы мы это выясняли, а сами даже не удосужились проверить у него подорожную! Подорожная у тебя в порядке? – обратился он к Тахиосу.
Тот кивнул.
– Где переходил границу? Кто выписал?
– Сир Домард из Кирнбурга. Там, где у бенортов стоит крепость, называемая «Башней». Я ехал сюда с человеком сира Домард – его оруженосец Кискейлт должен был доставить маркграфу письмо.
– Да ты что… – дознаватель почесал пером кончик носа. – Значит, за тебя есть кому поручиться… ну а вы, – он зыркнул на стражу. – Что застыли? В чем обвиняете его помимо того, что он шпион? Он громил что-нибудь? Может, зарезал кого, а, сержант?
Тахиос с любопытством посмотрел на замявшегося сержанта.
– Когда ты прибыл? – не дождавшись ответа сержанта, вновь обратился Мальм к сироте.
– Вчера, ближе к вечеру.
– Через какие ворота?
– Мы приехали по Южному тракту, …
– Так. Вчера у нас на посту сидел Рив… – дознаватель вдруг зевнул и рассвирепел окончательно. – Так! Ты – бегом к караулке, неси мне вчерашние записи, понял? Ты, мчись в казармы и где хочешь, хоть из-под земли, найди мне этого Кискейлта. Вы, полоумные, ноги в руки и в гостиницу, бумаги у тебя где?
– В седельной сумке.
– Вот сумку его возьмёте и принесёте. И учтите – он проверит, чтобы оттуда ничего не пропало, крохоборы. А теперь быстро выполнять! Ты сиди здесь, – велел дознаватель Тахиосу. – У нас на смене сейчас должен быть Хассе, да его видать в башню забрали для работы… аа, как же спать-то хочется. Я им плетей пропишу, скотам… а ты чего лыбишься? Моли своих богов, чтобы они чего не нашли в комнате твоей, потому что там и до дыбы недалеко будет.
– Я честный человек, господин Мальм, поверьте, – с достоинством сказал Тахиос, которого это всё немного забавляло.
– Да? А зачем прибыл в наш город? Ты откуда вообще?
– Из Анриака. Я охотник за Зеркалом Мира.
– Что? – Мальм протёр глаза. – Что ты сказал?
Дева шла за Олио, дивясь на ярко освещённые переходы – даже во дворце императора были тёмные углы и галереи, тут же не жалели свечей, на развилках коридоров висели по четыре фонаря, видно было далеко и Алвириан подумала, что всё будет несколько труднее, чем предполагалось.
Они вышли из своего крыла и Олио уверенно повернул налево, тут же натолкнувшись на двух рыцарей, несущих стражу.
– Что такое? – холодно спросил один из них на гейцмундском. – Мальчишка, ты куда-то спешишь среди ночи?
Олио обернулся к Алвириан с беспомощным выражением лица.
– Он со мной, господа, – дева протянула вперед руку. На пальце блеснул рубин. – Нам надо навестить кое-кого по поручению графа Левионского.
– Да? В такой час?
– Именно. И дело не терпит отлагательств, поверьте.
– Так кого же? – вступи в разговор второй рыцарь, который был без шлема. Его кудрявые волосы рассыпались по плечам. – Может, вы заблудились, ибо, клянусь честью, далее по этому коридору только тюремная башня.
Дева ощутила, как кровь бьёт в виски.
– Нам нужен Нигель. Сегодня его смена.
Рыцари переглянулись.
– Это так. И это странно, что у Бенегера Левионского могут быть дела с таким, как он. Вы можете поклясться, что граф не умышляет против Марки?
– Клянусь Тремя Святыми и своей жизнью, что нет, – Алвириан сделала левой рукой охранный жест. – Благородные воители поверят бедной женщине?
Кудрявый неохотно отступил в сторону.
– Мы пропустим вам, миледи. И этого пажа, но знайте, что он не должен был посылать вас в такие места. Это бесчестно.
– Я знаю, – еле слышно произнесла шпионка. И добавила. – Но я люблю его.
Второй рыцарь склонил голову, когда они поспешно прошли дальше.
На внешних стенах начали бить в колокол и кричать третью стражу.
Алвириан оглянулась через плечо и поторопила Олио. Они подоспели к обшитой бронзой двери как раз тогда, когда всё смолкло. Дева нетерпеливо постучала, и дверь скрипнула, словно окликаясь.
– Сколь много нетерпения, госпожа, – улыбнулся из полутьмы Нигель и Олио невольно отшатнулся. Лицо тюремщика изменилось. – А мальчишку вы зачем притащили?
– Не твоё дело, – отрубила Алвириан. – Он постоит здесь, ничего не увидит и не услышит и подавно никому ничего не скажет.
Мгновение тюремщик раздумывал, потом, увидев в ладони Алвириан обещанный мешочек, немного посторонился.
– Проходите, так уж и быть. Только теперь это будет стоить вдвое, потому что мы так не договаривались. Я рискую.
– Я согласна. Ты получишь ещё после разговора, – пообещала дева. – Олио, побудь здесь, никуда не уходи и ничего не трогай.
– И никому не открывай, – хохотнул Нигель, брякнув ключами. – Не знаю, зачем тебя сюда привели, но тут в подземелье водятся огромные крысы. Ты же не хочешь поближе с ними познакомиться?
Паж отступил в угол и неуверенно осмотрелся по сторонам.
– Я буду стоять тут, – пообещал он и страх отразился на его лице, когда тюремщик склонился над ним, пристально всматриваясь в глаза.
– Вот и хорошо.
Они с девой пошли меж камер, и стук башмаков Нигеля будил глухое эхо под низкими сводами.
