| She was so ashamed of herself she felt like jabbing the big darning needle into her leg, but she was too happy to contemplate self-infliction of pain for very long, and anyway, it was just an extravagant way of expressing her remorse. | Со стыда Мэгги готова была ткнуть себя иглой в коленку, да раздумала - слишком обрадовалась, чтобы всерьез захотелось самой себе сделать больно, и вообще уж очень это дурацкий выход для угрызений совести... |
| Her face shone. | Она просияла. |
| "Oh, Daddy, I'll love it!" | - Ой, папочка, это будет чудесно! |
| "What about me, Daddy?" asked Stuart. | - А мне что делать, папа? - спросил Стюарт. |
| "The girls don't need you around the house anymore, so you'll be out in the paddocks again, Stu." | - В доме ты женщинам больше не нужен, так что пойдешь опять к овцам. |
| "All right, Daddy." | - Хорошо, папа. |
| He looked at Fee longingly, but said nothing. | Стюарт с тоской посмотрел на мать, но не сказал больше ни слова. |
| Fee and Meggie learned to drive the new Rolls-Royce Mary Carson had taken delivery of a week before she died, and Meggie learned to work the dogs while Fee learned to keep the books. | Фиа и Мэгги научились водить новый "роллс-ройс", который Мэри Карсон выписала за неделю до смерти; Мэгги училась управлять собаками, Фиа - вести бухгалтерские книги и прочую отчетность. |
| If it hadn't been for Father Ralph's continued absence, Meggie for one would have been absolutely happy. | Если б не разлука с отцом Ральфом, Мэгги, как никто, была бы счастлива безгранично. |
| This was what she had always longed to do: be out there in the paddocks astride a horse, doing stockman's work. | Ведь она давным-давно о том и мечтала - стать заправским овчаром, скакать верхом по лугам, под открытым небом. |
| Yet the ache for Father Ralph was always there, too, the memory of his kiss something to be dreamed about, treasured, felt again a thousand times. | Но все время ей не хватало отца Ральфа, во сне и наяву грезился тот его поцелуй - драгоценное воспоминание, к которому она возвращалась тысячи раз. |
| However, memory wasn't a patch on reality; try as she would, the actual sensation couldn't be conjured up, only a shadow of it, like a thin sad cloud. | А все же память неосязаема, как ни старайся, подлинное ощущение не вернешь, остается лишь призрак, тень, грустное тающее облачко. |
| When he wrote to tell them about Frank, her hopes that he would use this as a pretext to visit them were abruptly shatttered. | Он написал им про Фрэнка - и разом рассыпались надежды Мэгги, что под этим предлогом он сам побывает в Дрохеде. |
| His description of the trip to see, Frank in Goulburn Gaol was carefully worded, stripped of the pain it had engendered, giving no hint of Frank's steadily worsening psychosis. | Свою встречу с Фрэнком в гоулбернской тюрьме он описывал очень сдержанно, ни словом не выдал, как она была мучительна, не намекнул, что у Фрэнка душевное расстройство и оно становится все тяжелее. |
| He had tried vainly to have Frank committed to Morisset asylum for the criminally insane, but no one had listened. | Тщетно он добивался, чтобы Фрэнка перевели в Мориссет - лечебницу для душевнобольных преступников, его и слушать не стали. |
| So he simply passed on an idealistic image of a Frank resigned to paying for his sins to society, and in a passage heavily underlined told Paddy Frank had no idea they knew what had happened. | И он в письме к Пэдди самыми розовыми красками изобразил Фрэнка, покорно искупающего свои грехи перед обществом, и подчеркнул: Фрэнк не подозревает, что родным известно о случившемся. |
