| His vows were absolute, he could never be released from them; if he was too weak to police himself, the Church must do it for him. | Он дал обеты нерушимые, никто и ничто не может его от них освободить; а если сам он по слабости духа не способен держать себя в строгости, святая церковь должна сделать это за него. |
| After he had watched the young priest and his appointed watchdog go from the room, Father Ralph got up from his desk and walked through to an inner chamber. | Отец Ральф проводил взглядом молодого священника и приставленного к нему стража, а когда за ними затворилась дверь, поднялся из-за стола и прошел во внутренние покои. |
| Archbishop Cluny Dark was sitting in his customary chair, and at right angles to him another man in purple sash and skullcap sat quietly. | Архиепископ Клюни Дарк сидел в своем обычном кресле, а боком к нему неподвижно сидел еще один человек, препоясанный лиловым шелком и в круглой шапочке. |
| The Archbishop was a big man, with a shock of beautiful white hair and intensely blue eyes; he was a vital sort of fellow, with a keen sense of humor and a great love of the table. | Архиепископ был человек крупный, рослый, с великолепной гривой седых волос и яркими синими глазами, энергичный, жизнерадостный, большой любитель посмеяться и хорошо поесть. |
| His visitor was quite the antithesis; small and thin, a few sparse strands of black hair around his skullcap and beneath them an angular, ascetic face, a sallow skin with a heavy beard shadow, and large dark eyes. | Посетитель, напротив, оказался маленьким, худеньким, из-под шапочки падали редкие черные пряди, синевато темнели чисто выбритые щеки и подбородок, на худом землистом лице аскета -большие черные глаза. |
| In age he might have been anywhere between thirty and fifty, but in actual fact he was thirty-nine, three years older than Father Ralph de Bricassart. | Судя по виду, ему могло быть и тридцать лет, и пятьдесят, а было тридцать девять - тремя годами больше, чем преподобному Ральфу де Брикассару. |
| "Sit down, Father, have a cup of tea," said the Archbishop heartily. | - Садитесь, отец Ральф, выпейте чаю, - радушно пригласил архиепископ Дарк. |
| "I was beginning to think we'd have to send for a fresh pot. | - Я уж подумывал, не придется ли спросить свежего. |
| Did you dismiss the young man with a suitable admonition to mend his conduct?" | Ну что, дали вы этому молодому человеку на прощанье подобающие наставления, чтобы вел себя получше? |
| "Yes, Your Grace," said Father Ralph briefly, and seated himself in the third chair around the tea table, loaded with wafer-thin cucumber sandwiches, pink and white iced fairy cakes, hot buttered scones with crystal dishes of jam and whipped cream, a silver tea service and Aynsley china cups washed with a delicate coating of gold leaf. | - Да, монсеньор, - коротко ответил отец Ральф и подсел третьим к чайному столу, заставленному всякой всячиной: тут были тонюсенькие сандвичи с огурцами, пирожные, покрытые белой и розовой глазурью, горячие, только из печи, булочки с маслом, в хрустальных вазочках - варенье и взбитые сливки, серебряный чайник, сахарница и сливочник и эйнслиевские чашки тончайшего фарфора с изящным золотым узором. |
| "Such incidents are regrettable, my dear Archbishop, but even we who are ordained the priests of Our Dear Lord are weak, all-too-human creatures. | - Подобные случаи весьма прискорбны, дорогой архиепископ, но даже мы, служители Господа нашего, всего лишь люди и не чужды слабостей, -сказал посетитель. |
| I find it in my heart to pity him deeply, and I shall pray tonight that he finds more strength in the future," the visitor said. | - Я глубоко сожалею об этом молодом человеке и сегодня вечером стану молиться о том, чтобы впредь он был тверже духом. |
