| "No, I'm fine, and I didn't feel it, honestly. | - Да нет, я цел и, пока ехал, ничего такого не чувствовал, честное слово. |
| I was so anxious to get here, make sure you were all right, that I suppose I simply eliminated it from my mind. | Я очень спешил, беспокоился, как ты тут, и мне, наверно, было не до ушибов. |
| If I was bleeding internally I'd have known about it long before now, I expect. | Будь у меня внутреннее кровоизлияние, оно, думаю, уже дало бы себя знать... Мэгги, что ты! |
| God, Meggie, don't!" | Не смей! |
| Her head had gone down, she was delicately touching her lips to the bruise, her palms sliding up his chest to his shoulders with a deliberate sensuousness that staggered him. | Низко опустив голову, она осторожно касалась губами багровой полосы, ладони ее скользнули по его груди к плечам - осознанная чувственность этого движения ошеломила Ральфа. |
| Fascinated, terrified, meaning to free himself at any cost, he pulled her head away; but somehow all he succeeded in doing was having her back in his arms, a snake coiled tightly about his will, strangling it. | Потрясенный, испуганный, стремясь во что бы то ни стало освободиться, он оттолкнул ее голову, но как-то так вышло, что она вновь очутилась в его объятиях - змеиными кольцами обвила и сдавила его волю. |
| Pain was forgotten, Church was forgotten, God was forgotten. | Забылась боль, забылась святая церковь, забылся Бог. |
| He found her mouth, forced it open hungrily, wanting more and more of her, not able to hold her close enough to assuage the ghastly drive growing in him. | Он нашел ее губы жадными губами, впился в них, алчно, ненасытно, изо всех сил прижал ее к себе, пытаясь утолить чудовищный, неодолимый порыв. |
| She gave him her neck, bared her shoulders where the skin was cool, smoother and glossier than satin; it was like drowning, sinking deeper and deeper, gasping and helpless. | Мэгги подставила ему шею, обнажила плечи, прохладная кожа ее здесь была нежней и шелковистей всякого шелка; и ему казалось - он тонет, погружается все глубже, задыхающийся, беспомощный. |
| Mortality pressed down on him, a great weight crushing his soul, liberating the bitter dark wine of his senses in a sudden flood. | Грешная человеческая его суть страшным грузом придавила бессмертную душу, и долго сдерживаемые чувства темное горькое вино -внезапно хлынули на волю. |
| He wanted to weep; the last of his desire trickled away under the burden of his mortality, and he wrenched her arms from about his wretched body, sat back on his heels with his head sunken forward, seeming to become utterly absorbed in watching his hands tremble on his knees. | Он готов был зарыдать; последние капли желания иссякли под грузом этой грешной человеческой сути, и он оторвал руки Мэгги от своего жалкого тела, отодвинулся, сел на пятки, свесив голову, и словно весь погрузился в созерцание своих дрожащих рук, бессильно упавших на колени. |
| Meggie, what have you done to me, what might you do to me if I let you? | Что же ты сделала со мной, Мэгги, что ты со мной сделаешь, если я тебе поддамся? |
| "Meggie, I love you, I always will. | - Я люблю тебя, Мэгги, всегда буду любить. |
| But I'm a priest, I can't.... I just can't!" | Но я священник, я не могу... просто не могу! |
| She got to her feet quickly, straightened her blouse, stood looking down at him and smiling a twisted smile which only threw the failed pain in her eyes into greater emphasis. | Она порывисто встала, оправила блузку, посмотрела на него сверху вниз, через силу улыбнулась, от насильственной этой улыбки только еще явственней стала боль поражения в серых глазах. |
