| Meggie started to laugh. | Мэгги вдруг засмеялась. |
| Luke joined her, his teacup lifted in a toast. | И Люк тоже засмеялся, поднял чашку чая, словно провозглашая тост. |
| "Here's to French letters," he said. | - Пью за французские подарочки! - сказал он. |
| In the morning they went out to Himmelhoch on the local bus, an old Ford with no glass in its windows and room for twelve people. | Наутро они пригородным автобусом - дряхлым "фордом" всего на двенадцать мест, без единого стекла в окнах - отправились в Химмельхох. |
| Meggie was feeling better, for Luke had left her alone when she offered him a breast, and seemed to like it quite as well as that other awful thing. | Мэгги чувствовала себя лучше, потому что Люк не мучил ее: она сама подставила ему грудь, ему, видно, это нравилось ничуть не меньше, чем тот, другой ужас. |
| Much and all as she wanted babies, her courage had failed her. | А ей, несмотря на то, что она больше всего на свете хотела детей, попросту изменило мужество. |
| The first Sunday that she wasn't sore at all, she told herself, she would be willing to try again. | В первое же воскресенье, когда все внутри заживет, можно будет снова попробовать, думала она. |
| Perhaps there was a baby already on the way, and she needn't bother with it ever again unless she wanted more. | А может быть, ребенок уже и так будет, и тогда незачем больше маяться, пока она не захочет второго. |
| Eyes brighter, she looked around her with interest as the bus chugged out along the red dirt road. | Глаза Мэгги засветились оживлением, и она с любопытством поглядела в окно автобуса, тяжело ползущего по ярко-красной проселочной дороге. |
| It was breath-taking country, so different from Gilly; she had to admit there was a grandeur and beauty here Gilly quite lacked. | Удивительный край, совсем не похожий на Джилли, и, надо признаться, есть в нем величие и красота, каких там нет и в помине. |
| Easy to see there was never a shortage of water. | Сразу видно, засухи здесь не бывает. |
| The soil was the color of freshly spilled blood, brilliant scarlet, and the cane in the fields not fallow was a perfect contrast to the soil: long bright-green blades waving fifteen or twenty feet above claret-colored stalks as thick as Luke's arm. | Почва совсем красная, цвета свежепролитой крови, и там, где земля не отдыхает под паром, сахарный тростник на ее фоне особенно хорош, длинные и узкие ярко-зеленые листья колышутся в пятнадцати - двадцати футах над землей на красноватых стеблях толщиной в руку. |
| Nowhere in the world, raved Luke, did cane grow as tall or as rich in sugar; its yield was the highest known. | И Люк с восторгом объясняет - нигде в мире тростник не растет такой высоченный и такой богатый, не дает столько сахара. |
| That bright-red soil was over a hundred feet deep, and so stuffed with exactly the right nutrients the cane couldn't help but be perfect, especially considering the rainfall. | Слой этой красной почвы толстый, до ста футов, и состав ее самый питательный, в точности как надо, и дождя всегда хватает, поневоле тростник растет самолучший. |
| And nowhere else in the world was it cut by white men, at the white man's driving, money-hungry pace. | И потом, больше нигде в мире не работают рубщиками белые, а белый, которому охота заработать побольше, самый быстрый работник. |
| "You look good on a soapbox, Luke," said Meggie ironically. | - Из тебя вышел бы прекрасный уличный оратор, -усмехнулась Мэгги. |
| He glanced sideways at her, suspiciously, but refrained from comment because the bus had stopped on the side of the road to let them off. | Люк подозрительно покосился на нее, но смолчал: автобус как раз остановился у обочины, где им надо было выйти. |
