| What he desired was a concrete thing, even if a dream; it was a positive reward which would surely come as the result of unremitting work, grinding sacrifice. | То, к чему он стремится, о чем мечтает, - цель простая, осязаемая, он ждет вполне ощутимой награды за то, что работает не щадя сил и во всем себе отказывает. |
| For that one had to respect him. | И за это его поневоле уважаешь. |
| Not for a moment did she think he would use the money to give himself luxuries; he had meant what he said. | Ни минуты Мэгги не думала, что он потратит деньги на какие-то свои удовольствия. |
| It would stay in the bank. | Он именно так и решил: деньги будут лежать в банке. |
| The trouble was he didn't have the time or the inclination to understand a woman, he didn't seem to know a woman was different, needed things he didn't need, as he needed things she didn't. | Одна беда, у него никогда не было ни времени, ни охоты понять женщину, он, видно, не подозревает, что женщина устроена по-другому и ей нужно такое, что ему совсем не нужно, как ему нужно то, что не нужно женщине. |
| Well, it could be worse. | Что ж, могло быть и хуже. |
| He might have put her to work for someone far colder and less considerate than Anne Mueller. | Вдруг бы он заставил ее работать у людей куда менее славных и внимательных, чем Энн Мюллер. |
| On top of this hill she wouldn't come to any harm. | Здесь, в доме на холме, с ней не случится ничего худого. |
| But oh, it was so far from Drogheda! | Но как далеко осталась Дрохеда! |
| That last thought came again after they finished touring the house, and stood together on the living room veranda looking out across Himmelhoch. | Мэгги вновь подумала о Дрохеде, когда они обошли весь дом и остановились на веранде перед гостиной, оглядывая землю Химмельхоха. |
| The great fields of cane (one couldn't call them paddocks, since they were small enough to encompass with the eyes) plumed lushly in the wind, a restlessly sparkling and polished-by-rain green, falling away in a long slope to the jungle-clad banks of a great river, wider by far than the Barwon. | Обширные поля сахарного тростника (все же не такие огромные, как выгоны Дрохеды, которых не охватить взглядом) зыбились на ветру щедрой, блестящей, омытой дождями зеленью и по отлогому склону холма спускались к заросшему густой чащей берегу реки - большой, широкой, много шире Баруона. |
| Beyond the river the cane lands rose again, squares of poisonous green interspersed with bloody fallow fields, until at the foot of a vast mountain the cultivation stopped, and the jungle took over. | За рекой вновь полого поднимались тростниковые плантации, меж квадратами ядовито-яркой зелени кроваво краснели участки, оставленные под паром, а дальше, у подножия громадной горы, возделанные земли обрывались, и вступали в свои права дикие заросли. |
| Behind the cone of mountain, farther away, other peaks reared and died purple into the distance. | За остроконечной вершиной этой горы вставали новые горные пики и, лиловея, растворялись в дальней дали. |
| The sky was a richer, denser blue than Gilly skies, puffed with white billows of thick cloud, and the color of the whole was vivid, intense. | Синева неба здесь была ярче, гуще, чем над Джилли, по ней разбросаны белые пушистые клубки облаков, и все краски вокруг - живые, яркие. |
| "That's Mount Bartle Frere," said Anne, pointing to the isolated peak. | - Эта гора называется Бартл-Фрир, - сказала Энн, показывая на одинокую вершину. |
| "Six thousand feet straight up out of a sea-level plain. | - Шесть тысяч футов над уровнем моря. |
