| And she hated the loneliness, the unfriendliness, the feeling of remorseless lethargy. | И ей тошно от того, как вокруг безлюдно, неприветливо, все дышит гнетущим сонным оцепенением. |
| She hated the prolific insect and reptile life which made each night an ordeal of giant toads, tarantulas, cockroaches, rats; nothing seemed to keep them out of the house, and she was terrified of them. | Тошно от того, что вокруг кишмя кишат насекомые и всякие ползучие твари, каждая ночь -пытка: наводят страх громадные жабы, тарантулы, тараканы, крысы; никакими силами не удается выгнать их из дому, а она смертельно их боится. |
| They were so huge, so aggressive, so hungry. | Такие они все огромные, наглые, такие... голодные! |
| Most of all she hated the dunny, which was not only the local patois for toilet but the diminutive for Dungloe, much to the delight of the local populace, who punned on it perpetually. | Больше всего ей были ненавистны "данни" - так на местном жаргоне назывались уборные, и этим же уменьшительным именем называли Данглоу -неизменный повод для шуточек и острот. |
| But a Dunny dunny left one's stomach churning in revolt, for in this seething climate holes in the ground were out of the question because of typhoid and other enteric fevers. | Но мерзостней этих "данни" в округе Данни и вообразить ничего невозможно: в здешнем климате немыслимо копать ямы в земле, тогда не миновать бы брюшного тифа и прочего в том же роде. |
| Instead of being a hole in the ground, a Dunny dunny was a tarred tin can which stank, and as it filled came alive with noisome maggots and worms. | И такую яму заменял обмазанный дегтем жестяной бак, он источал зловоние, привлекал гудящие рои мух, кишел всякой насекомой нечистью. |
| Once a week the can was removed and replaced with an empty one, but once a week wasn't soon enough. | Раз в неделю бак вывозили, а взамен ставили пустой, но раз в неделю - это очень, очень редко. |
| Meggie's whole spirit rebelled against the casual local acceptance of such things as normal; a lifetime in North Queensland couldn't reconcile her to them. | Все существо Мэгги восставало против способности здешних жителей преспокойно относиться к такой мерзости как к чему-то понятному и естественному; да проживи она в Северном Квинсленде хоть всю жизнь, она и тогда с этим не примирится! |
| Yet dismally she reflected that it probably would be a whole lifetime, or at least until Luke was too old to cut the sugar. | И однако, она в отчаянии думала - пожалуй, это и правда на всю жизнь, во всяком случае до тех пор, пока Люк не станет слишком стар для работы рубщика. |
| Much as she longed for and dreamed of Drogheda, she was far too proud to admit to her family that her husband neglected her; sooner than admit that, she'd take the lifetime sentence, she told herself fiercely. | Как ни тосковала она по Дрохеде, как ни мечтала о ней, гордость не позволяла признаться родным, что муж совсем ее забросил; чем признать такое, яростно твердила себе Мэгги, лучше уж терпеть эту пожизненную каторгу. |
| Months went by, then a year, and time crept toward the second year's end. | Проходил месяц за месяцем, прошел год, подползал к концу второй. |
| Only the constant kindness of the Muellers kept Meggie in residence at Himmelhoch, trying to resolve her dilemma. | Только неизменная доброта Мюллеров удерживала Мэгги в Химмельхохе, и она все ломала голову над той же неразрешимой задачей. |
| Had she written to ask Bob for the fare home he would have sent it by return telegram, but poor Meggie couldn't face telling her family that Luke kept her without a penny in her purse. | Напиши она Бобу, он тотчас телеграфом выслал бы ей денег на дорогу домой, но несчастная Мэгги просто не могла объяснить родным, что Люк ее оставил без гроша. |
