| At first she had tended to behave like a rabbit catching whiffs of dingo on the breeze, bolting for cover if a twig cracked or a coconut fell like a cannonball from a palm. | И на первых порах вела себя точно кролик, который в каждом дуновении ветерка чует запах динго: хрустнет сучок, грохнется оземь кокосовый орех с высокой пальмы - и она кидается в укрытие. |
| But after several days of patent solitude she really began to feel no one would come near her, that indeed it was as Rob said, a completely private domain. | Но прошло несколько дней нерушимого уединения, и Мэгги успокоилась - да, никто близко не подойдет. Уолтер говорил правду, этот уголок принадлежит ей одной. |
| Shyness was wasted. | И она забыла всякую робость. |
| And walking the tracks, lying in the sand, paddling in that warm salty water, she began to feel like an animal born and brought up in a cage, suddenly let loose in a gentle, sunny, spacious and welcoming world. | Бродила по тропинкам, лежала на песке, плескалась в теплой соленой воде и чувствовала себя зверьком, который родился и вырос в клетке и вдруг очутился на воле в тихом, солнечном, просторном и приветливом мире. |
| Away from Fee, her brothers, Luke, the unsparing, unthinking domination of her whole life, Meggie discovered pure leisure; a whole kaleidoscope of thought patterns wove and unwove novel designs in her mind. | Вдали от матери, от братьев и Люка, от всего того, что бездумно и безжалостно распоряжалось ее жизнью, Мэгги сделала открытие: есть на свете досуг, свобода, праздность; и точно в калейдоскопе, в ее сознании стали складываться, сменяя друг друга, совсем новые мысли и представления. |
| For the first time in her life she wasn't keeping her conscious self absorbed in work thoughts of one description or another. | Впервые ум ее поглощен был не только работой. |
| Surprised, she realized that keeping physically busy is the most effective blockade against totally mental activity human beings can erect. | И она с удивлением поняла, что непрерывный чисто физический труд - самая прочная преграда, какую способны воздвигнуть люди, чтобы не давать себе по-настоящему мыслить. |
| Years ago Father Ralph had asked her what she thought about, and she had answered: Daddy and Mum, Bob, Jack, Hughie, Stu, the little boys, Frank, Drogheda, the house, work, the rainfall. | Много лет назад отец Ральф однажды спросил ее, о чем она думает, и она ответила - о папе с мамой, о Бобе, Джеке, Хьюги и Стюарте, о младших братишках и Фрэнке, о доме, о работе, о дожде. |
| She hadn't said him, but he was at the top of the list, always. | Она умолчала о том, что первое место в ее мыслях неизменно занимает он, Ральф. |
| Now add to those Justine, Luke, Luddie and Anne, the cane, homesickness, the rainfall. | Теперь к этому списку прибавились Джастина и Люк, Людвиг и Энн, сахарный тростник, тоска по дому и опять-таки дождь. |
| And always, of course, the lifesaving release she found in books. | И конечно, облегчение, нет, больше - спасение приносили книги. |
| But it had all come and gone in such tangled, unrelated clumps and chains; no opportunity, no training to enable her to sit down quietly and think out who exactly was Meggie Cleary, Meggie O'Neill? | Но всегда мысли возникали и пропадали вне всякой связи и последовательности, обрывались, путались; не было ни случая, ни уменья, ибо никто ее этому не учил, спокойно сесть и подумать - а что же в сущности такое она, Мэгги Клири, Мэгги О'Нил? |
| What did she want? | Чего ей надо? |
| What did she think she was put on this earth for? | Для чего она живет на свете? |
