| Run, Meggie, get out of here with the scrap of pride he's left you! | Беги от него, Мэгги, сохрани последние жалкие остатки гордости! |
| The instant she thought it she acted on it, she was up out of her chair and fleeing. | Едва подумав так, она вскочила и в самом деле кинулась бежать. |
| Before she could reach the veranda he caught her, the impetus of her flight spinning her round against him so hard he staggered. | Она не успела выбежать на веранду - Ральф перехватил ее, она с размаху налетела на него с такой силой, что закружилась сама и едва не сбила его с ног. |
| It didn't matter, any of it, the grueling battle to retain his soul's integrity, the long pressing down of will upon desire; in moments he had gone lifetimes. | И все оказалось напрасным: изнурительная внутренняя борьба, долгие старания сохранить душу в чистоте и силой воли подавить желание; в один миг Ральф пережил десять жизней. |
| All that power held dormant, sleeping, only needing the detonation of a touch to trigger a chaos in which mind was subservient to passion, mind's will extinguished in body's will. | Все силы, что дремали в нем, заглушенные, подавленные, только и ждали малого толчка - и вот взрыв, хаос, и разум раболепно склоняется перед страстью, и воля разума гаснет перед волей плоти. |
| Up slid her arms around his neck, his across her back, spasmed; he bent his head, groped with his mouth for hers, found it. | Руки Мэгги взлетели и обвили его шею, его руки судорожно сжались у нее за спиной; наклонив голову, он искал губами ее губы, нашел. |
| Her mouth, no longer an unwanted, unwelcome memory but real; her arms about him as if she couldn't bear to let him go; the way she seemed to lose even the feel of her bones; how dark she was like the night, tangled memory and desire, unwanted memory and unwelcome desire. | Ее губы - живые, теплые, уже не просто непрошеное, нежеланное воспоминание; она обвила его руками, словно никогда больше не выпустит; сейчас казалось, она - воск в его руках, и темна как ночь, и в ней сплетены память и желание, нежеланная память и непрошеное желание. |
| The years he must have longed for this, longed for her and denied her power, kept himself even from the thought of her as a woman! | Наверно, долгие годы он жаждал вот этой минуты, жаждал ее, Мэгги, и отвергал ее власть, и попросту не позволял себе видеть в ней женщину! |
| Did he carry her to the bed, or did they walk? | Донес ли он ее до постели на руках, или они шли вместе? |
| He thought he must have carried her, but he could not be sure; only that she was there upon it, he was there upon it, her skin under his hands, his skin under hers. | Ему казалось - он ее отнес, а может быть, и нет; но вот они оба на постели, и он ощущает ладонями ее тело и ее ладони на своей коже. |
| Oh, God! | О господи! |
| My Meggie, my Meggie! | Мэгги моя, Мэгги! |
| How could they rear me from infancy to think you profanation? | Как же меня с младенчества приучили думать, будто ты - скверна? |
| Time ceased to tick and began to flow, washed over him until it had no meaning, only a depth of dimension more real than real time. | Время уже не отсчитывало секунды, но хлынуло потоком, и захлестнуло его, и потеряло смысл, осталась лишь глубина неведомого доныне измерения, более подлинная, чем подлинное время. |
