| He could feel her yet he did not feel her, not as a separate entity; wanting to make her finally and forever a part of himself, a graft which was himself, not a symbiosis which acknowledged her as distinct. | Ральф еще ощущал Мэгги, но не как нечто отдельное, пусть же окончательно и навсегда она станет неотделимой частью его существа, единой тканью, которая и есть он сам, а не что-то, что с ним спаяно - и все же иное, особое. |
| Never again would he not know the up-thrusts of breasts and belly and buttocks; the folds and crevices in between. | Никогда уже ему не забыть встречного порыва этой груди, живота, бедер, всех сокровенных линий и складок этого тела. |
| Truly she was made for him, for he had made her; for sixteen years he had shaped and molded her without knowing that he did, let alone why he did. | Поистине она создана для него, ведь он сам ее создал; шестнадцать лет он лепил и ваял ее, и сам того не подозревал, и уж вовсе не подозревал, почему он это делает. |
| And he forgot that he had ever given her away, that another man had shown her the end of what he had begun for himself, had always intended for himself, for she was his downfall, his rose; his creation. | Сейчас он не помнил, что отказался от нее когда-то, что другой провел ее до конца по пути, которому он положил начало, который сам избрал для нее и для себя, ведь она - его гибель, его роза, его творение. |
| It was a dream from which he would never again awaken, not as long as he was a man, with a man's body. | Сон, от которого ему уже не пробудиться, пока он - человек из плоти и крови. |
| Oh, dear God! | О Господи, милостивый Боже! |
| I know, I know! | Я знаю, знаю! |
| I know why I kept her as an idea and a child within me for so long after she had grown beyond both, but why does it have to be learned like this? | Я знаю, отчего так долго, так упорно думал о ней как о бесплотном образе, о ребенке, когда она давно уже выросла из этой тесной оболочки, но почему через такой жестокий урок открылось мне это знание? |
| Because at last he understood that what he had aimed to be was not a man. Not a man, never a man; something far greater, something beyond the fate of a mere man. | Ибо только теперь он наконец понял, что всегда стремился не быть всего лишь человеком, мужчиной, - он желал большего, судьбы несравненно более великой, чем дается обыкновенным смертным. |
| Yet after all his fate was here under his hands, struck quivering and alight with him, her man. | И вот чем все кончилось - вот она, его судьба, под его ладонями, пылает и трепещет вместе с ним, женщина - с мужчиной. |
| A man, forever a man. | Человек остается человеком. |
| Dear Lord, couldst Thou not have kept this from me? | Боже милостивый, неужели ты не мог избавить меня от этого? |
| I am a man, I can never be God; it was a delusion, that life in search of godhead. | Я - человек и вовеки не стану Богом, и моя жизнь, искания, попытки возвыситься до божества - все это был самообман. |
| Are we all the same, we priests, yearning to be God? | Неужели все мы, слуги церкви, одинаковы и каждый жаждет сам стать Богом? |
| We abjure the one act which irrefutably proves us men. | И поэтому отрекаемся мы от единственного акта, который неопровержимо доказывает нашу человеческую суть? |
