| And when the sun was out they walked too, lazed on the beach, swam; for he was teaching her to swim. | И в солнечные часы они тоже гуляли, грелись, лежа на песке, плавали - Ральф учил ее плавать. |
| Sometimes when he didn't know he was being watched Meggie would look at him and try desperately to imprint his face upon her brain's core, remembering how in spite of the love she had borne Frank, with the passing of the years his image had dimmed, the look of him. | Порой, незаметно для Ральфа, Мэгги смотрела на него и отчаянно старалась запечатлеть в мозгу каждую черточку его лица, - ведь как она любила Фрэнка, а меж тем с годами его облик все тускнел в памяти, и уже не удавалось мысленно его увидеть. |
| There were the eyes, the nose, the mouth, the stunning silver wings in that black hair, the long hard body which had kept the slenderness and tautness of youth, yet had set a little, lost elasticity. | И вот она силится запомнить глаза Ральфа, и нос, и губы, и ослепительные серебряные пряди -крыльями в черных волосах, и все это крепкое тело, еще по-молодому стройное, упругое, только, пожалуй, не такое гибкое, как прежде. |
| And he would turn to find her watching him, a look in his eyes of haunted grief, a doomed look. | А потом он обернется, поймает на себе ее взгляд, а у самого в глазах тревога, скорбь, обреченность. |
| She understood the implicit message, or thought she did; he must go, back to the Church and his duties. | И она понимала, или ей казалось, будто понимает, о чем говорят эти глаза, - он должен уехать, возвратиться к церкви, к своим обязанностям. |
| Never again with the same spirit, perhaps, but more able to serve. | Быть может, у него уже не будет отныне прежнего пыла, зато он станет лучшим, чем прежде, слугою церкви. |
| For only those who have slipped and fallen know the vicissitudes of the way. | Ведь только тому, кто хоть раз поскользнулся и упал, ведомы превратности пути. |
| One day, when the sun had gone down far enough to bloody the sea and stain the coral sand a hazy yellow, he turned to her as they lay on the beach. | Однажды, когда они лежали на берегу и закатное солнце уже обагрило волны и набросило на коралловый песок золотистую дымку, Ральф сказал: |
| "Meggie, I've never been so happy, or so unhappy." | - Мэгги, никогда прежде я не был так счастлив и так несчастен. |
| "I know, Ralph." | - Знаю, Ральф. |
| "I believe you do. | - Я так и думал. |
| Is it why I love you? | Может быть, за это я и люблю тебя? |
| You're not much out of the ordinary way, Meggie, and yet you aren't ordinary at all. | Ты не такая уж необыкновенная, Мэгги, и все-таки необыкновенная. |
| Did I sense it, all those years ago? | Может быть, это я и почувствовал тогда, много лет назад? |
| I must have, I suppose. | Да, наверно. |
| My passion for titian hair! | Всегда обожал тициановский цвет волос! |
| Little did I know where it would lead me. I love you, Meggie." | Знал бы я, куда меня заведет эта страсть... Я люблю тебя, Мэгги. |
| "Are you leaving?" | - Ты уезжаешь? |
| "Tomorrow. | - Завтра. |
| I must. | Надо. |
