| I've loved Ralph since I was ten years old, and I suppose I'll still be loving him if I live to be a hundred. | Я полюбила Ральфа в десять лет и, наверно, если доживу до ста, все равно буду его любить. |
| But he isn't mine, where his child will be. | Но он не мой, а вот его ребенок будет мой. |
| Mine, Anne, mine!" | Мой, Энн, мой! |
| "Oh, Meggie!" Anne said helplessly. | - Ох, Мэгги, - беспомощно вздохнула Энн. |
| The passion died, the exhilaration; she became once more familiar Meggie, quiet and sweet but with the faint thread of iron, the capacity to bear much. | Вспышка бурного ликования миновала, Энн узнавала прежнюю Мэгги, спокойную и ласковую, только теперь чувствовался в ней железный стерженек, способность многое вынести. |
| Only now Anne trod carefully, wondering just what she had done in sending Ralph de Bricassart to Matlock Island. | Однако Энн стала осторожнее: чего она, в сущности, добилась, послав Ральфа де Брикассара на остров Матлок? |
| Was it possible for anyone to change this much? | Неужели человек может так перемениться? |
| Anne didn't think so. | Навряд ли. |
| It must have been there all the time, so well hidden its presence was rarely suspected. | Значит, это было в Мэгги всегда, только так глубоко запрятано, что и не заподозришь. |
| There was far more than a faint thread of iron in Meggie; she was solid steel. | И не просто железный стерженек, нет, оказывается, Мэгги тверда, как сталь. |
| "Meggie, if you love me at all, please remember something for me?" | - Мэгги, если вы меня хоть немножко любите, я попрошу вас кое-что вспомнить, хорошо? |
| The grey eyes crinkled at the corners. | Серые глаза улыбнулись. |
| "I'll try!" | - Постараюсь! |
| "I've picked up most of Luddie's tomes over the years, when I've run out of my own books. | - Я давно перечитала все свои книги и в последние годы читаю книги Людвига. |
| Especially the ones with the ancient Greek stories, because they fascinate me. | Особенно про Древнюю Грецию, эти греки меня просто заворожили. |
| They say the Greeks have a word for everything, and that there's no human situation the Greeks didn't describe." | Говорят, они понимали все на свете, нет такого человеческого чувства и поступка, которого не встретишь в их литературе. |
| "I know. | - Да, знаю. |
| I've read some of Luddie's books, too." | Я тоже прочла кое-какие книги Людвига. |
| "Then don't you remember? | - Так неужели вы не помните? |
| The Greeks say it's a sin against the gods to love something beyond all reason. | Древние греки считали: безрассудная любовь -грех перед богами. |
| And do you remember that they say when someone is loved so, the Gods become jealous, and strike the object down in the very fullness of its flower? | И еще, помните: если кого-то вот так безрассудно полюбить, боги ревнуют и непременно губят любимого во цвете лет. |
| There's a lesson in it, Meggie. | Это всем нам урок, Мэгги. |
| It's profane to love too much." | Любить свыше меры - кощунство. |
| "Profane, Anne, that's the key word! | - Вот это верно, Энн, именно кощунство. |
