| Cardinal Vittorio had always had a fancy that the eyes of Jesus were blue, and like Ralph's: calm, removed from what He saw and therefore able to encompass all, understand all. | Кардиналу Витторио всегда чудилось, что такими, как у Ральфа, были глаза Христа: синие, спокойные, отрешенные от всего, что представало взору, и потому-то взор его смог все объять и все постичь. |
| But perhaps it had been a mistaken fancy. | Но, пожалуй, представление это было ложным. |
| How could one feel for humanity and suffer oneself without its showing in the eyes? | У того, кто сострадал человечеству и страдал сам, разве не отразится это в глазах? |
| "Come, Ralph, sit down." | - Встаньте, Ральф. |
| "Your Eminence, I wish to confess." | - Ваше высокопреосвященство, я хотел бы исповедаться. |
| "Later, later! | - После, после! |
| First we will talk, and in English. | Сначала побеседуем, и притом на вашем родном языке. |
| There are ears everywhere these days, but, thank our dear Jesus, not English-speaking ears. | Вокруг в последнее время слишком много ушей, но, благодарение богу, ушей, не привычных к английской речи. |
| Sit down, Ralph, please. | Пожалуйста, Ральф, садитесь. |
| Oh, it is so good to see you! | Как же я рад вас видеть! |
| I have missed your wise counsel, your rationality, your perfect brand of companionship. | Мне не хватало ваших мудрых советов, вашей рассудительности, вашего приятного общества. |
| They have not given me anyone I like half so well as you." | Здесь для меня не нашлось и вполовину столь достойного и приятного помощника. |
| He could feel his brain clicking into the formality already, feel the very thoughts in his mind take on more stilted phrasing; more than most people, Ralph de Bricassart knew how everything about one changed with one's company, even one's speech. | И Ральф де Брикассар ощутил, что мозг его уже настраивается на должный лад и мысли, даже еще не высказанные, облекаются в слова более высокопарные; лучше многих он знал, как меняется человек, смотря по тому, кто его собеседник, поневоле меняешь даже манеру говорить. |
| Not for these ears the easy fluency of colloquial English. | Нет, беглость обыденной лондонской речи не для этих ушей. |
| So he sat down not far away, and directly opposite the slight figure in its scarlet moir?, the color changing yet not changing, of a quality which made its edges fuse with the surroundings rather than stand out from them. | И он сел чуть поодаль напротив маленького худощавого человека в алом муаровом одеянии особенного, как бы переливчатого и все же неизменного оттенка, так что оно не противоречило всему окружающему, а словно с ним сливалось. |
| The desperate weariness he had known for weeks seemed to be easing a little from his shoulders; he wondered why he had dreaded this meeting so, when he had surely known in his heart he would be understood, forgiven. | Безмерная усталость, что давила его последние недели, вдруг показалась не столь тяжкой: почему, в сущности, он так страшился этой встречи, ведь знал же в глубине души, что его поймут и простят? |
| But that wasn't it, not it at all. | Нет, вовсе не это страшит, а совсем иное. |
