| What the effect must have been on Rommel's front the troops of the Ninth in their trenches could only imagine. | Можно было только вообразить себе, как все это подействовало на войска Роммеля в окопах напротив. |
| Usually it was possible to pick out this type and size of artillery from that, but tonight their iron throats chorused in perfect harmony, and thundered on as the minutes passed. | Обычно удается различить, какие и какого калибра стреляют орудия, но сегодня все их железные глотки гремели единым дружным хором, и не было ему конца. |
| The desert lit not with the light of day but with the fire of the sun itself; a vast billowing cloud of dust rose like coiling smoke thousands of feet, glowing with the flashes of exploding shells and mines, the leaping flames of massive concentrations of detonating casings, igniting payloads. | Пустыню озарил не свет дня, но, кажется, пламя самого солнца; огромную, все разбухающую тучу пыли, словно клубы дыма, взметенные ввысь на тысячи футов, прорезали вспышки рвущихся снарядов и мин, языки пламени взлетали, когда от сотрясения рвались собранные во множестве на этом клочке земли боеприпасы и горючее. |
| Everything Montgomery had was aimed at the minefields-guns, howitzers, mortars. | Всю силу огня - пушек, гаубиц, мортир - генерал Монтгомери обрушил на минные поля немцев. |
| And everything Montgomery had was thrown as fast as the sweating artillery crews could throw it, slaves feeding the maws of their weapons like small frantic birds a huge cuckoo; gun casings grew hot, the time between recoil and reload shorter and shorter as the artillerymen got carried away on their own impetus. | И все, что было в распоряжении генерала Монтгомери, обрушилось на противника с той скоростью, с какой поспевали заряжать и стрелять обливающиеся потом артиллеристы; они совали снаряды в ненасытные пасти своих орудий торопливо, лихорадочно, словно малые пичуги, пытающиеся накормить алчного кукушонка; стволы орудий раскалялись, секунды между отдачей и новым выстрелом становились все короче, артиллеристы, точно одержимые, заряжали и стреляли быстрей, быстрей. |
| Madmen, maddened, they danced a stereotyped pattern of attendance on their fieldpieces. | Как безумцы, все безумней свершали они все тот же обряд служения своим орудиям. |
| It was beautiful, wonderful-the high point of an artilleryman's life, which he lived and relived in his dreams, waking and sleeping, for the rest of his anti-climactic days. | Это было прекрасно, изумительно - вершина жизни артиллериста, опять и опять он будет заново переживать эти памятные минуты, во сне и наяву, до конца оставшихся ему мирных дней. |
| And yearned to have back again, those fifteen minutes with Montgomery's guns. | И всегда его будет томить желание вновь пережить эти пятнадцать минут возле пушек генерала Монтгомери. |
| Silence. | Тишина. |
| Stilled, absolute silence, breaking like waves on distended eardrums; unbearable silence. | Глубокая, нерушимая тишина волнами прибоя ударила в натянутые до отказа барабанные перепонки; тишина нестерпимая. |
| Five minutes before ten, exactly. | Ровно без пяти десять. |
| The Ninth got up and moved forward out of its trenches into no man's land, fixing bayonets, feeling for ammunition clips, releasing safety catches, checking water bottles, iron rations, watches, tin hats, whether bootlaces were well tied, the location of those carrying the machine guns. | Девятая дивизия поднялась из окопов и двинулась вперед по ничьей земле, кто на ходу примкнул штык, кто нащупал обойму - на месте ли патроны, кто спустил предохранитель, проверил, есть ли вода во фляжке, НЗ, в порядке ли часы, каска, хорошо ли зашнурованы башмаки, далеко ли справа или слева тащат пулемет. |
