| How it took men of relatively modern times to destroy the buildings atop the Acropolis? | Как случилось, что в не столь уж давние времена люди решились разрушить здания на вершине Акрополя? |
| Herr General, Rome stands as she always was, a monument to two thousand years of care, attention, love. | Г осподин генерал, Рим был и остается памятником двух тысячелетий бережного внимания, заботы, любви. |
| Please, I beg of you! Don't endanger Rome." | Прошу вас, заклинаю: не подвергайте Рим опасности! |
| The general stared at him in startled admiration; his uniform became him very well, but no better than the soutane with its touch of imperial purple became Archbishop Ralph. | Г енерал не сводил глаз с говорящего, и во взгляде этом сквозило почти испуганное восхищение; ему самому была очень к лицу генеральская форма, но еще больше украшала архиепископа де Брикассара сутана с примесью царственного пурпура. |
| He, too, had the look of a soldier, a soldier's sparely beautiful body, and the face of an angel. | Он тоже казался солдатом, воином с худощавым стройным телом и с ликом ангела. |
| So must the Archangel Michael look; not a smooth young Renaissance boy but an aging perfect man, who had loved Lucifer, fought him, banished Adam and Eve, slain the serpent, stood at God's right hand. | Должно быть, таков архангел Михаил - не милый юноша с полотен эпохи Возрождения, но великолепный зрелый муж, тот, кто любил Люцифера и поборол его, тот, кто изгнал из рая Адама и Еву, сразил змия, кто стоял по правую руку Господа Бога. |
| Did he know how he looked? | Знает ли Ральф, каков его облик? |
| He was indeed a man to remember. | Что и говорить, такого человека не забудешь. |
| "I shall do my best, Your Grace, I promise you. | - Я сделаю все, что только в моих силах, монсеньер, обещаю вам. |
| To a certain extent the decision is mine, I admit it. | Признаться, до некоторой степени тут решает и мой голос. |
| I am, as you know, a civilized man. | Как вам известно, я человек культурный. |
| But you're asking a lot. | Но вы многого хотите. |
| If I declare Rome an open city, it means I cannot blow up her bridges or convert her buildings into fortresses, and that might well be to Germany's eventual disadvantage. | Если я объявлю Рим открытым городом, значит, мне уже нельзя будет взорвать мосты или обратить здания в крепости, а это в конечном счете может оказаться невыгодно для Германии. |
| What assurances do I have that Rome won't repay me with treachery if I'm kind to her?" | Какие у меня гарантии, что Рим не отплатит мне за мою доброту предательством? |
| Cardinal Vittorio pursed his lips and made kissing noises at his cat, an elegant Siamese nowadays; he smiled gently, and looked at the Archbishop. | Кардинал Витторио, причмокивая губами, что звучало как поцелуй, гладил свою очередную любимицу - теперь это была изящная сиамская кошка; после слов Кессельринга он кротко улыбнулся и посмотрел на архиепископа. |
| "Rome would never repay kindness with treachery, Herr General. | - Рим никогда не платит предательством за доброту, господин генерал. |
| I am sure when you do find the time to visit those summering at Castel Gandolfo that you will receive the same assurances. | Я уверен, когда у вас найдется время навестить летнюю резиденцию Папы в Кастель Гандольфо, вам дадут те же гарантии. |
