| Then suddenly a gap appeared between the old boat's side and the wooden struts of the wharf; the air filled with cries and sobs; and one by one in their thousands the streamers broke, fluttered wildly, sagged limply and crisscrossed the surface of the water like a mangled loom, joined the orange peels and the jellyfish to float away. | И вдруг между бортом старого корабля и досками пристани появилась брешь; воздух взорвался криками, плачем, тысячи бумажных лент лопнули, заплескались на ветру, поникли, в беспорядке упали на воду, будто порвалась основа на огромном ткацком станке, и вперемешку с медузами и апельсиновыми корками их медленно понесло прочь. |
| Justine kept doggedly to her place at the rail until the wharf was a few hard lines and little pink pinheads in the distance; the Himalaya's tugs turned her, towed her helplessly under the booming decks of the Sydney Harbor Bridge, out into the mainstream of that exquisite stretch of sunny water. | Джастина стояла у поручней, пока от пристани не осталось лишь несколько прочерченных в отдалении прямых линий и розоватых булавочных головок; буксиры развернули пароход, провели послушную махину под гулким пролетом Сиднейского моста к выходу из великолепной, сияющей на солнце гавани. |
| It wasn't like going to Manly on the ferry at all, though they followed the same path past Neutral Bay and Rose Bay and Cremorne and Vaucluse; no. | Да, это было совсем, совсем не то, что прокатиться на пароме в Мэнли, хотя путь тот же - мимо Ньютрел-Бей и Роуз-Бей, мимо Креморна и Воклюза. |
| For this time it was out through the Heads, beyond the cruel cliffs and the high lace fans of foam, into the ocean. | Ведь теперь остались позади и вход в гавань, и свирепые скалы, и высоко взлетающие кружевные веера пены - и впереди распахнулся океан. |
| Twelve thousand miles of it, to the other side of the world. | Путь в двенадцать тысяч миль по океану, на другой конец света. |
| And whether they came home again or not, they would belong neither here nor there, for they would have lived on two continents and sampled two different ways of life. | Возвратятся ли они на родину, нет ли, но отныне они не дома ни здесь, ни там, потому что побывают на двух разных континентах и изведают два разных уклада жизни. |
| Money, Justine discovered, made London a most alluring place. | Для тех, у кого есть деньги, Лондон полон очарования, в этом Джастина не замедлила убедиться. |
| Not for her a penniless existence clinging to the fringes of Earl's Court-"Kangaroo Valley" they called it because so many Australians made it their headquarters. | Ей не пришлось без гроша в кармане ютиться где-нибудь на краю Эрл Корт - в "долине кенгуру", как прозвали этот район, потому что здесь обычно селились австралийцы. |
| Not for her the typical fate of Australians in England, youth-hosteling on a shoestring, working for a pittance in some office or school or hospital, shivering thin-blooded over a tiny radiator in a cold, damp room. | Ее не ждала обычная участь австралийцев в Англии - тех, что находили приют в общежитиях для молодежи, зарабатывали на хлеб где-нибудь в конторе, в больнице или школе, дрожа от холода, жались к чуть теплым батареям в сырых, промозглых каморках. |
| Instead, for Justine a mews flat in Kensington close to Knightsbridge, centrally heated; and a place in the company of Clyde Daltinham-Roberts, The Elizabethan Group. | Нет, Джастина обосновалась в уютной квартирке с центральным отоплением в Кенсингтоне, возле Найтсбриджа, и поступила в Елизаветинскую труппу Клайда Долтинхем-Робертса. |
| When the summer came she caught a train to Rome. | Настало лето, и она отправилась поездом в Рим. |
