Вслед за Цеблионом она стала подниматься по узкой каменной лестнице. Лестница обвивалась вокруг столба, как змея вокруг дерева. Наконец они остановились у какой-то запертой двери.
«Дворец – это когда много-много запертых дверей», – почему-то подумала Татти.
Татти почувствовала сильный запах ваксы.
– Эй, Начищенный Сапог, отвори дверь, я хочу поговорить с ткачами, – приказал Цеблион.
Загремели ключи. Цеблион стоял, расставив ноги, и нетерпеливо раскачивался с носка на пятку. Наконец ключ, скрипя, повернулся. Дверь отворилась. И в этот момент Татти незаметно проскочила между ногами Цеблиона прямо в комнату.
Татти увидела своих братьев.
Она тут же зажала себе ладонью рот. Ей так хотелось обнять их и закричать: «Я тут! Вот она я!» Но она только стояла и смотрела, стояла и смотрела.
Старший брат сидел около стола, положив на него свои тяжёлые, большие руки. Младший стоял рядом. Татти показалось, что они какие-то совсем не такие, как дома. Ей показалось, что старший брат стал каким-то суровым не по годам, а младший – совсем взрослым.
– Морщинки, – неслышно прошептала Татти. – Морщинки и тут, и на лбу.
Цеблион молча остановился посреди комнаты. Глаза его, не отрываясь, жадно смотрели на братьев. Губы шевелились.
«Ой, он сейчас кинется и начнёт их кусать!» – с испугом подумала Татти.
– Вот что, мои миленькие, славненькие ткачи! – сладким голосом сказал Цеблион. Он улыбнулся. Но глаза его остались такими же страшными. Улыбки не получилось. Просто человек оскалил зубы, и всё. – Невидимый эликсир готов. Теперь дело за вами. Вы должны сегодня же взяться за работу. Мне не хочется портить вам настроение всякими пыточками и другими неприятными вещами.
Старший брат медленно повернул голову и посмотрел на Цеблиона. Его взгляд был как раскалённый луч. Татти показалось, что она видит в воздухе этот взгляд. Она подумала, что Хранитель Запахов под этим взглядом сейчас завизжит, завертится на месте, задымится и сгорит. Но ничего не случилось.
Хранитель Запахов по-прежнему стоял посреди комнаты и неподвижным взглядом смотрел на братьев.
– Мы не будем работать! – резко сказал старший брат. – Мы знаем, для чего вам нужны колпаки. Они нужны вам для войны. А на свете нет ничего страшнее вашей войны…
Хранитель Запахов отвратительно захихикал.
– Ах вы мои глупенькие ткачи! – сказал он ласковым лисьим голосом. – Вот что! Испугались войны, мои миленькие? Сразу бы и сказали. Так и быть, я поговорю о вас с Министром Войны. Он мой добрый приятель. Все пойдут на войну, а вы не пойдёте. Договорились? Довольны теперь? Так что беритесь за работу, мои славненькие, и ни о чём не тревожьтесь!
Лицо старшего брата исказилось от отвращения.
– Уходи отсюда, старик! – сказал он. – Ты никогда не поймёшь нас. Твои уговоры бессильны. Мы не будем ткать материю для колпаков.
У Цеблиона от ярости скрючились пальцы. Татти увидела его зелёные ногти, похожие на жёлуди.
– Эликсир-невидимка готов, – прохрипел он. – Если вы не возьмётесь за ум, вас завтра казнят! Это моё последнее слово!
Цеблион так хлопнул дверью, что тяжёлые железные ставни застонали и заскрипели, а красный луч закатного солнца испуганно метнулся по стене.
– Ну что ж, умрём… – пробормотал младший брат и опустил голову. – Бедная Татти…
– Я не бедная! – закричала Татти. – Я здесь!
И она сорвала с головы колпак-невидимку.
Она обнимала и целовала братьев.
– Я так соскучилась, я так счастлива, – шептала она.
А когда она подпрыгнула особенно высоко, старший брат поймал её в воздухе. Татти перестала болтать ногами, и старший брат поставил её на пол.
– Татти, – сказал старший брат. Голос у него был какой-то странный. Совсем чужой голос. – Ах, девочка… Ты должна немедленно уйти из дворца. Слышишь? И уехать в деревню. Ты не должна целый месяц ни с кем ни о чём говорить. Только с соседками. И только о молоке и хлебе. И ни у кого не спрашивать о городских новостях.
– Почему? – шёпотом спросила Татти.
Но пока она спрашивала, она всё уже сама поняла. Ей стало так страшно, как никогда в жизни. Руки её бессильно повисли. Колпак с красной кисточкой упал на пол.
Заскрипела старая лестница, как будто её мучили.
– Эй, Начищенный Сапог, открывай дверь!
– А… это ты, сторож!
– А то кто же… уф… я принёс хлеб и воду братьям. Проклятая лестница. Девяносто девять ступеней… уф! Проклятые братья! Хорошо, что их завтра казнят. Очень надо карабкаться по лестнице из-за каких-то ткачей, которые завтра станут покойниками.
Старший брат схватил Татти и быстро натянул ей на голову колпак-невидимку.
Дверь отворилась. Вошёл пузатый сторож. Он держал кружку воды, прикрытую двумя ломтями хлеба. Старший брат на одно короткое мгновение прижал Татти к себе и вытолкнул её на лестницу.
Как Татти спустилась вниз, она не помнила. Она без сил опускалась на каждую ступеньку и безутешно плакала.
Внизу её ждал Лесной Гном. Его зелёный фонарик светил совсем слабо, мигал, еле освещая замшелые стены.
