Вике все это казалось оскорбительным. Но больше всего возмущало, как быстро некоторые поклонники присвоили себе его смерть. Коллеги делились новостями о скорых премьерах их с Итаном картин. Журналисты не упустили возможности выудить свои давнишние заметки об Итане. Обычные люди постили селфи с актером. Те, кому не повезло обзавестись фото, просто писали о своей оглушительной печали, всепоглощающей скорби, сокрушительном отчаянии. Да ладно! – подумала Вика. Он был всего лишь актером, которого вы пару раз в году видели в кино – вы не можете пребывать в таком отчаянии! А вот я его знала! Но хуже всего был здоровый портрет печальной немецкой овчарки с подписью: “Брунгильда, партнерша Итана по фильму, оплакивает его смерть”. Вика прикинула, кто же это известил Брунгильду? И как? Показали фотографию Итана Грэйла, а потом изорвали ее на клочки? Или использовали язык жестов? Вика слыхала, что его понимали некоторые обезьяны, но вот как обстоит дело с собаками? Если понимают, наверное, ей изобразили: “Прикинь, Брунгильда, твой старый друган Итан сыграл в ящик”. А собака ответила: “Вот черт. Грустно-то как”.
Эти публичные излияния как будто обкрадывали Викино горе, обесценивали его, обесценивали память о том, кого она, может, даже считала другом. На секунду ей страшно захотелось рассказать об этом Сергею. Его бы это тоже ужаснуло.
Надо уже в конце концов прекратить о нем думать! Его нет. Нет, нет, нет!
Может, рассказать Франку?
Вика посмотрела на часы – пора обратно. Доела пирожок, выбросила пустой стаканчик и поспешила в “Бинг Раскин”.
В лифте все обсуждали Итана Грэйла. “Вы слышали?” “Прямо здесь, в больнице!” “В этой больнице? Я могла его тут видеть?” “Какая утрата!” “Такой талант!” “Такой красавец!”
В отделении тоже все обсуждали Итана. У кофемашины стояли Сантьяго и Лилиана, оба уткнувшись в телефоны. Зачитывали новости, которые их друзья постили в фейсбуке. Вика проскочила в свой кабинет.
Эрик написал ей, как раз когда она отпустила последнего пациента. Его толстый приятель Гэвин, которого Сергей прозвал Сэр Многоед, пригласил его в гости с ночевкой. Уроков задали мало, а на следующий день был выходной. “Окей, – ответила Вика. – Только никакого фастфуда”. “Разумеется, мам, – написал Эрик. – Устроим ночку с морковкой и брокколи”. Она не поняла, сарказм ли это. У нее неожиданно освободился вечер. Можно провести время с Франком. И даже поужинать в одной из кафешек в Ист-Виллидж, рядом с его квартирой. Она набрала его. Франк не брал трубку. Может, не слышал звонка из-за своего уха. Написала сообщение. Подождала ответа. Тишина. Закончила с работой, переоделась, налила себе теплого кофе. Еще раз написала Франку, убедиться, получил ли он предыдущую эсэмэску. Франк не выносил экспромтов. Он любил планировать их свидания заранее, что Вике казалось немного подозрительным. Она подумывала, не встречается ли он с другими женщинами. Или не так уж свободен, как говорит.
Кристина заглянула в кабинет и сказала, что Сэм, медсестра из эндокринологии, приглашает всех к себе домой на импровизированные поминки по Итану Грэйлу. “Просто выпьем пива и будем смотреть комедии с Итаном по «Нетфликсу»”.
Напиваться и ржать над его клоунадой в день его смерти?
Вика сказала, что ей надо бежать домой.
Вскоре вся смена разошлась, но Франк так и не ответил. Вика еще раз проверила телефон. Ничего. Нелепо торчать в больнице в ожидании сообщения. Вика вышла и побрела к автобусной остановке. Почти сразу подъехал ее X5. На вход выстроилась небольшая очередь. А что, если Франк перезвонит, когда она будет в автобусе? Она уже не сможет выйти. Вика решила двинуть в сторону Ист-Виллидж. Это займет где-то полчаса. Если Франк позвонит, они встретятся; если нет, просто сядет на X1 до Стейтен-Айленда, он останавливается в даунтауне. Так несправедливо, что Вика работает в городе, но ей едва ли когда удается им насладиться. Все было залито тем глубоким золотым сиянием, которое случается только в солнечные дни, за час до заката. Казалось, дома подсвечены изнутри какой-то невидимой лампой. Вика и забыла, как сильно любит Нью-Йорк, какое это удовольствие – просто идти вдоль улиц, глазеть по сторонам, наслаждаться видами.
