Вадик уселся в свое кресло “Аэрон”, думая, до чего же его задница ненавидит эти легчайшие изгибы, оперся локтями на стеклянный стол и принялся массировать пальцами голову. Потом поднял глаза и увидел двух мух, ползших по экрану компьютера. Машинально дернулся, чтобы прихлопнуть, но вспомнил, что они – часть прекрасного графического дизайна их нового проекта. Все сейчас плотно работали над приложением для “Пляшущей дрозофилы”. Новый дизайнер предложил шутки ради использовать изображение парочки дрозофил. “Или, например, когда вы находите своего генетического партнера, над вашим профилем начинает кружить муха”. Боб с Ласло пришли в восторг от этой идеи. Теперь Вадику надо было встроить движение мух в сценарий приложения. Дизайнеру по имени Киран явно нравилось осложнять Вадику жизнь. “Смотри, я тут затеял анимационную фишку с двумя мухами, которые вместе отбивают чечетку, надо бы их вписать в программу”. Пляшущие мухи означали еще два дня бессмысленной тупой работы.
– Пошевеливаемся, ребятки! – прокричал Ласло из своего кабинета.
Боб на пару недель уехал, и Ласло заменял его. Вообще-то внезапный отъезд Боба был довольно загадочным. Он сказал, что у него неотложные семейные дела в России и они едут с женой. Вадик звонил и писал Регине, но она лишь коротко отозвалась, что с ней все в порядке. Раньше у них не бывало пауз в общении. Регина так дико вела себя на том корпоративном ужине. Лишь бы не нервный срыв.
– Пора поднажать, приятель! – крикнул Вадику Ласло из-за своего стола.
Вадик натужно улыбнулся и сосредоточенно уставился в экран. В представлении Ласло управлять означало бесконечно сыпать американскими фразочками на тему упорного труда и самоотдачи, вроде “поднажмем!”, “не сдаемся!”, “думаем своей головой!”, как будто надерганными из какого-то допотопного пособия по менеджменту. Вадик что-то был не готов поднажать и просто сидел, пялясь в экран и считая минуты до встречи с Викой в кофейне на Тридцать четвертой улице.
Он приехал рано и уселся на мягком скользком табурете за стойкой у окна. Вот и она, идет быстро, почти бежит, переходит улицу на желтый, машет ему, открывает тяжелую дверь. Запыхавшаяся, с припухшими глазами, но сияющая.
Вадик соскользнул на пол, чтобы нормально обнять ее, но Вика молниеносно протиснулась к стойке и взобралась на табурет. Они все же поцеловались, и этот поцелуй не нуждался в пояснениях. Поспешный, напряженный и слишком старающийся сойти за дружеский. Вадику все в Вике казалось до неприличия волнующим – ее взмокший лоб, натужная улыбка, резкий больничный запах, – но она-то явно совершенно его не хотела, ни капли, и это тоже было волнующе. Это конец, как ни назови то, что между ними произошло, но это конец, и Вадику оно было ясно как день, только вот члену не очень. “Ой, да отхлынь уже!” – подумал Вадик, обращаясь к своей неуместной эрекции.
– Ну ты как? – спросил он, когда принесли кофе с сэндвичами.
– Гораздо, гораздо лучше! – ответила Вика с набитым ртом и добавила, что забыла свои трусы у него в ванной. Они не успели высохнуть, и она собиралась сунуть их в сумку, но забыла. Ее смущенная улыбка больно полоснула Вадика.
Наверное, она что-то уловила в его лице и затараторила, что вчера ночью была совершенно убита и вела себя как безумная, и очень надеется, что он не расстроился и что случившееся не разрушит их дружбу.
Вадик заверил ее, что ничуть не расстроен.
– Правда? – переспросила Вика. – Вот и хорошо!
И почти сразу переключилась на свою любимую тему – на Сергея. Да еще и сообщила, что собирается вернуть его и умоляла Вадика выслушать ее внимательно, потому что ей очень важна мужская точка зрения.
Она что, совсем бесчувственная? – гадал Вадик. Или она вот так дает понять, что мы снова ступаем в зону непогрешимой дружбы? Не может же это быть такой изощренной местью? Ведь тогда, на диване их дома на Стейтен-Айленде, это он ей сказал, что случившееся – ошибка. Нет, вряд ли. Вика жесткая, но не злая. Похоже, она и правда не сознает, как больно ранит его. Он вспомнил, как Сергей не раз жаловался на Викину эмоциональную глухоту.
– И я вот что придумала, – продолжала Вика. – Он приедет отдать Эрика, так? А тут я, в самом сексапильном наряде, но типа не на выход, а такой ненарочитый сексапил, лучше даже слегка домашний. Футболка и леггинсы? И у меня будет что-то готовиться на кухне. Теплая, приятная домашняя обстановка. И я буду с ним доброй и внимательной. И сексапильной. Такой идеальной версией себя, да?
Вадику ничего не оставалось, как согласно кивать. Кивать, и кивать, и кивать.
К счастью, у Вики было всего двадцать минут на обед.
