Заря в тропическом лесу. Солнечный свет начинает пробиваться сквозь пышную зелень и появляется то тут, то там в виде сияющих лужиц на мягкой темной земле. Племя охотников-собирателей спит у неглубокого ручья. Камера перемещается с одного безумно спокойного лица на другое. Пока что в саундтреке не слышится никаких звуков – ни шороха в подлеске, ни журчания ленивых вод, ни звуков животных тропического леса. Наблюдая за спящим племенем, камера перемещается, чтобы взять крупный план одного охотника, чье лицо далеко не так безмятежно, как у соплеменников. Строго говоря, это даже не лицо дикаря, живущего в тропическом лесу, – хотя мужчина практически обнажен, а заостренная палка лежит неподалеку от его руки, кожа его бледна, а волосы аккуратно уложены. Черты лица этого чужака искажаются, как будто ему видится кошмар. Кажется, он разговаривает во сне, но звуковое сопровождение – все та же тишина. Наконец ее нарушает судорожный трезвон будильника. Охотник распахивает глаза, озирается в панике. По его бледной коже струится пот. Будильник продолжает звенеть.
Симпатичная темноволосая актриса в деловом костюме стоит среди лабиринта столов, говоря в камеру и воодушевленно жестикулируя. Сидящие за столами, похоже, не замечают ее присутствия. В конце видео актриса изящно скрещивает руки на груди, придает лицу суровое выражение и произносит корпоративный девиз, который послужил названием видео («Подумай еще раз»). Пока она продолжает смотреть в камеру, сцена вокруг нее начинает меняться: тени скользят по лабиринту столов, а лица всех сотрудников начинают разлагаться в ускоренном режиме, как будто их уничтожает сверхбыстрое течение проказы. Один за другим они встают из-за своих столов и корчатся в странной агонии, выплясывая танец смерти. Их конечности отваливаются, падают на пол; надвигающиеся тени укрывают их. Гниют носы и уши, губы оттягиваются, обнажая крошащиеся зубы, глазные яблоки усыхают в глазницах. Хорошенькая темноволосая актриса продолжает смотреть в камеру с суровым выражением лица.
Поскольку силы, действующие на современном рынке, становятся для нас все более призрачными и непостижимыми, мы должны каждую секунду каждого дня посвящать себя непрерывному стремлению к той расплывчатой и фантастической цели, которую мы все разделяем и в существовании которой некоторые из нас, ссылаясь на некое несовершенство памяти, сомневаются. И если кто-то думает, что, пока весь мир мчится к одной и той же недостижимой мечте, наши конкуренты не готовы зубами отгрызть себе гениталии, чтобы добраться до земли обетованной раньше нас и занять ее для себя… подумай еще раз, друг.
…И если бы я был полон решимости питаться исключительно мясом собственных подчиненных, не имея доступа к персоналу других выживших руководителей или любому другому персоналу в принципе, самой большой проблемой, которая могла бы возникнуть, было бы поддержание каждого из них в съедобном состоянии, а также регулирование моего потребления их мяса. Если встанет задача попытаться сохранить им жизнь, я вполне мог бы ограничиться употреблением только тех ресурсов их тел, что являются возобновляемыми – например, крови. Несмотря на это, я мечтаю об их подмышках и локтях… как мужских, так и женских. Я думаю, в эру каннибализма и выживания любой ценой наиболее морщинистые части человеческого тела – наиболее ценные и вкусные.
