Этот спор заставил их обоих задуматься. Поразительно, до чего же прочно укрепилось в английской душе уважение к собственности; при одном упоминании о том, что «Франчайз» может быть разрушен, в лице Гранта впервые что-то дрогнуло. Роберт мысленно поблагодарил молодчиков, чьи действия снабдили его веской аргументацией. Что до Хэллама, то он не просто не имел достаточно людей для охраны дома, но и в целом не хотел, чтобы в его округе поднялась новая волна хулиганства. Ведь этих вредителей еще отлавливать придется.
После долгой паузы Хэллам осторожно заметил:
– В словах мистера Блэра есть здравый смысл. Местные приняли это дело очень близко к сердцу, и дом вряд ли уцелеет, если оставить его пустым. Особенно если пойдет слух об аресте хозяев.
На то, чтобы убедить Гранта, ушло почти полчаса. У него будто бы был какой-то личный мотив, но Роберт не мог даже вообразить, что это за мотив и откуда он взялся.
– Что ж, – наконец изрек инспектор презрительным тоном хирурга, которого попросили вскрыть нарыв, – повестку можете передать и без меня. – Роберта, испытавшего огромное облегчение, его тон позабавил. – Я оставлю это дело Хэлламу и вернусь в город. Но я буду на суде в понедельник. Судебное разбирательство неизбежно, и, раз мы не берем обвиняемых под стражу, дело переходит прямо в суд. Вы будете готовы защищать их в понедельник?
– Инспектор, с той «защитой», которая имеется у моих клиенток, я буду готов защищать их уже к чаю, – с горечью ответил Роберт.
К его удивлению, Грант улыбнулся ему широкой, обычно не свойственной ему улыбкой, по-своему даже доброй:
– Мистер Блэр, сегодня вы выманили у меня решение никого не арестовывать, но я ни в чем вас не обвиняю. Напротив, считаю, что вашим клиенткам повезло с адвокатом больше, чем они заслуживают. Надеюсь, что в суде им повезет меньше! А то мне, чего доброго, придется свидетельствовать в их пользу.
Итак, Роберту не пришлось ехать во «Франчайз» в компании Гранта и Хэллама; не пришлось даже везти ордер. Он сел в знакомую машину Хэллама; из кармана у него торчала повестка в суд, и голова кружилась от облегчения, когда он думал о том, чего они избежали. В то же время его слегка мутило от беспокойства при мысли, в какую передрягу они угодили.
– У инспектора Гранта как будто была личная причина арестовать моих клиенток, – поделился он по дороге своими мыслями с Хэлламом. – Как думаете, это «Эк-Эмма» его раззадорила?
– О нет, – ответил Хэллам. – К таким вещам Грант более чем равнодушен.
– Тогда в чем дело?
– Ну, мне кажется – это строго между нами, – он не может простить им, что они его обманули. Ну… Шарпы. Видите ли, он знаменит на весь Скотленд-Ярд своим умением разбираться в людях, ну и – это опять-таки между нами – ему не слишком-то понравилась эта девчонка Кейн и ее россказни; а после того как он познакомился с дамами из «Франчайза», все это понравилось ему еще меньше, несмотря на улики. Теперь ему кажется, будто его обвели вокруг пальца, и он это принял близко к сердцу. Полагаю, он с превеликим удовольствием преподнес бы им ордер на арест прямо в гостиной.
Когда они подъехали к воротам, Роберт достал ключ, а Хэллам сказал:
– Откройте обе створки, я заеду внутрь, пускай ненадолго. Незачем всем знать, что мы здесь.
Раздвигая тяжелые железные ворота, Роберт подумал, что, когда заезжие актрисы говорили: «У вас замечательная полиция», – они и половины не знали. Он вернулся в машину, Хэллам проехал по короткой подъездной дорожке и свернул на кружную, которая вела к двери. Только Роберт вышел из машины, как из-за угла дома показалась Марион. На ней были садовые перчатки и очень старая юбка. Порыв ветра смахнул с ее лба челку, и она превратилась в легкий темный дым. Первые лучи летнего солнца уже тронули ее кожу легким загаром, и Марион еще сильнее напоминала цыганку. Неожиданно столкнувшись с Робертом, она не успела уследить за выражением своего лица, и лицо это осветилось такой радостью, что сердце Роберта невольно сжалось.
– Как здорово! – воскликнула она. – Мама еще отдыхает, но скоро спустится, и мы сможем выпить чаю вместе. Я… – Тут она заметила Хэллама, и ее голос дрогнул: – Добрый день, инспектор.
– Добрый день, мисс Шарп. Жаль нарушать отдых вашей матери, но, может, вы ее позовете? Это важно.
Она помедлила, затем пошла к дверям.
– Да, конечно. А что?.. Произошло что-то еще? Проходите, садитесь.
Она провела их в уже хорошо знакомую Роберту гостиную – прелестное зеркало, жутковатый камин, стул с расшитым бисером чехлом, «ценные» предметы мебели, старый розовый ковер, выцветший до грязно-серого, – и остановилась, вглядываясь в лица посетителей в предчувствии новой угрозы.
– Что случилось? – спросила она Роберта.
Но Хэллам не дал ему ответить:
– Будет лучше, если вы позовете миссис Шарп и я скажу вам обеим сразу.
– Да. Да, конечно, – согласилась она и повернулась к двери.
