Тело болело, а в голове звенело. Я попыталась встать на ноги, чтобы вытащить и Милдред, когда часть крыши обрушилась в потоке мучительного жара и летящих углей. Вонь горящих волос заполнила ноздри, но я быстро потушила их. Отползла назад и выбралась на открытое пространство как раз вовремя, прежде чем оставшаяся крыша рухнула, похоронив под собой Милдред.
Сирена продолжала гудеть в ночи. Охранники стояли у дома, который полностью охватило пламеня.
Где-то слышался нетерпеливый лай Дотти. Но как же остальные?
Медвежонок, Момо, Тикап?
Откашлявшись, я смогла встать и шагнула вперед, когда на меня упала тень. Подняв голову, увидела, что смотрю на незнакомого мужчину. Я приоткрыла губы, но неожиданно жгучая боль пронзила живот.
Я посмотрела вниз, проследила за вытянутой рукой мужчины, за его кистью и рукояткой ножа.
Лезвия я не увидела.
Он проткнул нижнюю часть моего живота. Я моргнула, пытаясь хоть что-то понять.
Мужчина рывком вытащил нож. Стало еще больнее. Я хрипло закричала, но задохнулась на следующем вдохе, когда он снова вонзил в меня лезвие, теперь уже повыше.
И опять вытащил нож. Я опустилась на колени, завалившись на бок. Мужчина вытащил из-за пояса молоток и ударил им по моему левому колену, и я вскрикнула от боли.
Он приготовился навести очередной удар. Раздался низкий рык – Медвежонок набросился на него. Момо безудержно тявкал и бегал вокруг них.
Я с трудом перекатилась на спину, желая увидеть ночное небо.
Неужели это конец?
В поле зрения возникли охранники. Один из них прижал что-то к моему животу, из моего горла вырвался стон.
– Черт возьми, черт возьми! – забормотал он, как безумный.
– Уберите от меня собаку! Уберите! – тем временем орал напавший на меня мужчина.
– Медвежонок, нельзя, – прохрипела я.
– Ты еще пожалеешь, что пес не разодрал тебя в клочья! – заявил другой охранник.
Горячее дыхание Медвежонка коснулось моей щеки, а Момо лизнул руку. Дотти и Тикап держались на расстоянии, охваченные ужасом.
Я слабо улыбнулась.
Перед внутренним взором промелькнуло столько лиц, пока я пыталась дышать. Похоже, я была в агонии. Так много людей.
И животных, которых я любила.
Некоторые люди в последние минуты жизни сожалеют о многом, но разве я могу сожалеть о жизни, в которой было столько любви?
Лицо Амо предстало перед затуманенными глазами.
– Грета! – крикнул один из охранников. – Грета, оставайся с нами! Очнись! Помощь уже в пути!
– Принеси гребаную аптечку!
– А с ним что делать?
– Прострели ему ступни и колени, придурок!
Раздались выстрелы, прорываясь сквозь вату в ушах. Последующие крики вскоре стихли.
Я по-прежнему смотрела на небо. Боль постепенно утихала.
Увижу ли я семью?
И увижу ли Амо?
Телефонный звонок вырвал меня из сна. Черт. Что теперь? Неужели эти ублюдки не способны разобраться со своими проблемами. Им что, требуется мое присутствие даже ночью?
Я потянулся за мобильным. Один взгляд на экран, и я спустил ноги с кровати и включил свет. Серафина спала в гостевой спальне, поскольку злилась на меня. Я принял вызов уже на ходу.
– Что такое? – прорычал я.
На заднем плане завывали сирены, прерываемые громким треском, который я не мог определить.
– Здесь повсюду огонь, нападавший ранил Грету ножом. – Мои уши начали наливаться кровью, сердце колотилось сильно и быстро. – Я вызвал нашу аварийную команду…
– Если она умрет, ты – труп. – Я не вернулся в спальню и не пошел в гостевую.
Не стал говорить Серафине. Она ничего не могла сделать. И если Грета умрет… к черту, она не умрет.
Я не позволю. Наш последний разговор закончился ссорой. Черт возьми. Проклятие.
Я ворвался в комнату Невио. Он рывком сел в постели, наставив на меня нож, с которым спал.
Однако я удивился, обнаружив Невио. Последние две ночи он буйствовал, а я и не пытался его остановить. Я и сам пытал двух должников, просто чтобы выпустить пар, и этого оказалось недостаточно.
– Вставай.
– Что?
– Грета ранена.
Невио вскочил с кровати и, шатаясь, побежал за мной, когда я бросился в крыло Нино.
– Папа? Папа? О чем ты говоришь?
– Мне позвонили и сообщили, что на нее напали.
Вскоре мы летели на вертолете, которым управлял Нино, к ранчо Греты. Невио уставился на меня круглыми глазами. Я знал, что такое же безумное выражение и на моем лице, чувствовал, как ослабевает контроль. Единственная причина, по которой я до сих пор сдерживался, заключалась в том, что мне не на кого было злиться. Я должен спасти Грету.
Я должен защитить свою девочку.
Кто бы ни причинил ей боль, он заплатит за страдания Греты в десятикратном размере. Если это дело рук Луки, потому что тот не хотел, чтобы его сын был с Гретой, я заключу мир с Синдикатом, «Братвой» и всеми, кто потребуется, – и мы уничтожим Семью. Я сожгу их дотла.
Мигающие огни Лас-Вегаса сменились мерцанием всепоглощающего пламени. Горели и дом и амбар, а также заросли кустарника. Возле горящих обломков сарая я заметил труп животного.
Нино пришлось обойти пламя стороной, чтобы не раздувать его еще сильнее, и посадить вертолет на другой стороне участка. Я выпрыгнул и побежал к дочери. Невио догнал меня, и вместе мы прибыли на место нападения.
