Монстр взбесился и рванул в атаку. Миша славировал вниз, уходя от неё, и даже подумать не мог, что совершил тотальную ошибку. Мантикора спикировал прямо на них и вцепился когтями в железный хвост самолета. Ил-2 стремительно понесся к земле, не справляясь с тяжестью мантикоры. И тогда мальчик посмотрел в глаза своей смерти. Время на миг остановилось. Узкие зрачки кошачьих желтых глаз уставились на него, испепеляя яростью, а в голове у мальчика пронеслась одна мысль: «Вот и все…» Потом этот миг разлетелся на жалкие кусочки стекла, которые остались от его кабины, когда тяжелая лапа зверя разбила её. А через секунду его непробиваемую для клинков и стрел кожу вспороли когти единственного существа, которое было способно на это. Мишу сотрясало от мощи ударов беснующегося монстра, рвавшего свою беспомощную добычу.
- Баск!
Находясь так близко от него и слыша его крики, полные предсмертной болью, Миша почти ничем не мог ему помочь. Он в каком-то отчаяние вдавил педаль в пол и натянул до упора штурвал, заставляя Ил-2 набрать высоту. Из-за этого рывка мантикора потерял равновесие и отцепился от самолета, а Баск… Порванные ремни не могли его удержать и он, медленно скатившись, выпал из кабины, почерневшей от его крови.
- Тира, нужно завалить входы, они там долго не выдержат! - твердил вампал, обеспокоенно вслушиваясь в шумы подземного боя. - Ходы уже бессмысленно оставлять целыми — всех горожан эвакуировали, по ним никто не будет идти, кроме хеллцев!
- Там наши товарищи! Я не могу их бросить. Они вернутся, - отвечала воительница, сжимая рукоять меча.
- А если нет?! За тобой сотни мирных жителей, и нам нельзя так рисковать, основываясь только на твоей вере!
Подтверждением слов волка был выбежавший на свет хеллец. Заметив солдата, вампал напал на него. Тот даже не успел понять, откуда пришла его смерть. Но за солдатом выходили другие.
- Ну же! - кричал вампал. - У нас нет иного выхода!
Тира не могла поверить, что должна собственными руками бросить своих товарищей на произвол судьбы. Этот выбор между ними и мирными горожанами душил её, мешая отбивать атаки прорвавшихся хеллцев. И за эту нерешительность она дорого заплатила. Одни из солдат бросил к дверям бункера бомбу. Не помня себя, Тирамижея бросилась к ней и накрыла её
собой.
«Какая же я глупая», - была её последняя мысль перед тем, как бомба взорвалась.
Двери остались целы, а подземные хода завалили сами рыцари, отрезая себя и солдат от бункеров. Они сделали этот выбор за Тирамижею, взяв на себя ответственности за свою гибель. Темные лабиринты «Белого Сокола» стали могилой для десятков рыцарей.
Эрик тяжело дышал от перенапряжения, но враг не давал ему перевести дух. Солдаты нападали на него с каким-то обезумевшим рвением, чувствуя, что он слабеет. На лицах некоторые солдат он видел отчаяние и страх, печать смерти, а на других лихорадку кровожадности. Всё больше лодок приставали к берегу, всё больше солдат приближалось. Враг наступает с новыми силами, а силы рыцарей были на исходе. Предсмертное скуление вампалов, нескончаемый пушечный обстрел, крики, шум падающих тел, звон клинков — все это слышал Эрик, и сердце его сжималось от горя и страха. Находясь уже на пределе сил, рыцарь отразил атаку солдата и выбил его из строя. Не успев отдышаться, он вдруг услышал вскрик знакомого голоса, а потом сдавленный хрип. Обернувшись, Эрик с ужасом увидел, как враг, напавший на Оонэра, пробил его бок мечом. Солдат вытащил окровавленное лезвие и дорогой Эрику друг упал, пораженный. Солдат замахнулся для добивающего удара, и зеленоглазый с отчаянным криком бросился к нему:
- Стой!!
Но тот был слишком заворожен видом раненого противника и не услышал, как Эрик подбежал к нему и ударил по голове, лишая чувств.
- Держись, Оонэр!
В золотых глазах, посмотревших на склонившегося Эрика, стал медленно потухать живой свет. Юный рыцарь заметил подбегающих Элен и Каори, спешащие вытащить раненого с поля боя. Девушки упали рядом с Оонэром на колени и стали спешно останавливать кровь. Слезы стояли в их глазах, их сердца кровоточили от вида умирающих друзей, но они даже не удостаивая их внимания для того, чтобы смахнуть. Глаза плакали, а руки умело перевязывали колотую рану, они не дрожали. Элен с такой смелостью и решительностью накладывала бинт, что даже не пригнулась, когда пушечное ядро со свистом пронеслось над ней и разбило стену. Пока Эрик их прикрывал, девушки переложили Оонэра на плотную ткань и, схватившись за ее концы, потащили его в сторону лазарета. Но, как оказалось, совесть хеллцев не запрещала нападать на слабых, более того, она уверяла их, что это очень хорошо. А иначе как объяснить тот бешеный восторг, с которым солдат кинулся на девушек. Этого Эрик вынести не мог. Перед его глазами так и стояли испуганные Элен с Каори, закрывающие собой в последнем порыве ужаса свою несчастную ношу, бывшую на краю гибели. Когда же туманная пелена спала с его глаз, перед ним упал тот самый хеллец с пробитым насквозь горлом. Клинок Эрика впервые испил чужой крови.
