Ульяна изучала его с удивлением и тоской, в груди кошачьим когтем скребся страх: она внезапно поняла, что всякий раз, когда он касался ее, он был готов разорвать ее на части, в эти моменты он на самом деле не контролировал себя. Теперь, когда она знала причину его маниакальной ненависти, находиться рядом с ним стало особенно страшно. Девушка смотрела на него и не могла отогнать от себя странное чувство, когда не можешь отвести взгляд от самой мерзкой вещи на свете. Перед ней сидел самый прекрасный и самый жуткий ангел. Хотя таких, как он – целая планета и десяток колониальных миров.
– Это не я пришла. Это совесть тебе покоя не дает. И осознание предательства… Ты ведь предал ее, свою Надию, – она отошла к столу, растерла виски. – Имя такое странное… Господи, лучше умереть, чем пережить то, что пережила она. Неужели ты это не понимаешь?
Он поймал ее взгляд, криво усмехнулся:
– Ты зато очень много понимаешь.
Он порывисто встал и направился на камбуз.
Ульяна проводила его взглядом – неприятное, липкое ощущение опасности росло. «Зачем он ей рассказал это? Ведь мог промолчать. К чему такое откровение?». Она понимала, что креонидянин ничего просто так не делает. Если он рассказал ей об этом, то для чего-то.
Ответ был очевиден.
Он повышает ставки, доводит ее страх до паники, когда она не сможет соображать. Возможно, на этот раз не для того, чтобы передать атавитам. Возможно, на этот раз – для собственного удовольствия.
От этой догадки бросило в жар: одно дело столкнуться с патологическим садистом, другое – если он решил, что ты ему кого-то напоминаешь. Кого-то, с кем он был близок, кто сам стал навязчивой идеей и проклятием. Ульяна старательно прогоняла из памяти моменты в камере 614 и недавние, в шлюпке «Берга». Липкие руки, тяжесть его тела и вонь, приправленные парализующим страхом. Сейчас, когда пришло понимание, что креонидянин в эти моменты чувствовал, страх заполнил ее с новой силой.
Девушка прикрыла глаза, медленно выдохнула – обычно это помогало ей вернуть самообладание. Единственное, что ее избавит от Сабо и от животного страха, который заполняет ее, – это возвращение Артема на борт «Фокуса». Артема и всех ребят.
Она автоматически проверила клапан на кармане, где лежал парализатор. Переложила ближе плазменный нож – тот самый, что уже спас ее в клириканской шлюпке.
Шутки в сторону, как говорит Вася Крыж. Ставки слишком высоки: по одну сторону борта атавиты, по другую – маньяк, решивший, что она напоминает ему его прежнюю жертву.
Выпрямилась. Надо отсюда выбираться.
В рубке, за обзорными экранами – словно буран: мелкая светло-серая взвесь закручивалась спиралями и разрывалась будто от порывов шквалистого ветра. Сквозь плотную пелену почти ничего не разобрать. Только в редкие просветы заглядывала беззвездная пустота. Будто черные глазницы мертвеца.
Ульяна выключила обзорные экраны, перевела на центральный монитор данные сканера внешних сред: Сабо, уходя из рубки, не отменил запрос по сбору данных, и искин продолжал наблюдение. Очень кстати. В коротких волнах белесое полотно по ту сторону оптики уплотнилось и обрело очертания, локатор опознал находящиеся рядом объекты. Камни, в основном – «Фокус» по-прежнему дрейфовал вместе с потоком астероидов. В этой серо-голубой массе выделялись яркие всполохи, будто грозовой фронт. Огненно-красные, они пересекали мониторы, рассыпаясь снопами искр. Ульяна подключила расшифровку – в правой половине экрана появились данные о составе вещества за бортом. Плотность, химический, молекулярный состав, амплитуда колебаний, гравитационная вектор движения. Девушка просеивала пространство через мелкое сито импульсов, чувствуя, что упускает нечто важное. Обманчивая тишина, в которую не верилось.
В динамиках утробно вздыхал космос. Словно биение гигантского сердца, словно шелест бескрайних легких – сотни голосов смыкались в один. Ульяна вслушивалась в сигнал, пытаясь понять, что скрывается за разномастными всполохами, разгадать, как близко подобрался враг, как глубоко затаился.
«Ш-ш, – прошелестело октябрьской листвой, – видишшшшь… моя… Ты моя…»
Ульяна зажала уши ладонями, вскрикнула – точно такой же шепот она слышала в манипуляторе, когда Ваня Лапин запустил ее на дальнюю транзакцию Тамту. Значит, они здесь. Значит, они чувствуют ее, ищут ее.
Она всматривалась в красные всполохи – они не выглядели как хаотичное движение. Как раз наоборот – то замедлялись, то вовсе останавливались, то разворачивались и возвращались к исходной точке. То двигались змеей. С разной скоростью, в разных направлениях. Прочесывая квадрат за квадратом.
«Найдут. Рано или поздно, но найдут», – подумала обреченно.
Внимание привлекла красная точка на мониторе – к ней стремились алые всполохи.
