– Да не так чтобы очень, – эмиссар задумался, – месяцев восемь или год, меня такие вопросы не интересуют. Лечит, операции делает и это главное. А мы его кормим и охраняем. Ты, главное, его корми хорошо, а то скальпель в руках дрожать начнёт, ширнёт куда не туда, – говоривший широко улыбнулся, – а так он смирный. А я тут для него каморку у тебя присмотрел, посели там, пусть поживёт как человек. Пока, а там… другой раз приеду – видно будет.
– Сделаем, – Сулейман не видел причин, что бы спорить. Действительно, было у него одно маленькое помещение. Вот только когда Магомедов успел его присмотреть? Но чтобы поселить туда доктора, амир был не против, пусть и русский, но врачу надо держать себя в чистоте и порядке. А то какой из него целитель, если сам грязью зарастёт? То-то же…
– Тогда раз мы с тобой всё решили, – Магомедов позволил себе зевнуть, – часок посплю и обратно собираться начну. Моим доведёшь – пусть будут готовы к выходу.
– Как скажешь, – покорно согласился Сулейман, едва подавив в себе улыбку. Известие его обрадовало – через час Магомедов уйдёт, и он, Имурзаев, снова станет полноправным хозяином собственного лагеря.
Распрощались они тепло, словно два любящих брата. Магомедов ушёл, а оставшийся в стане Сулейман вызвал к себе минёра и приказал избавить девушек от навешанной на них взрывчатки.
В том, чтобы снять пояса шахидов, ничего сложного, казалось бы, не было, и потому грянувший взрыв едва не поверг Сулеймана в шок.
– Виктор! – окрикнул он оказавшегося в этот момент рядом и застывшего в ожидании новых взрывов доктора. – Идёшь со мной! Ильяз! – Имурзаев увидел выбравшегося из блиндажа своего нового помощника. – Возьми двоих и приходи следом…
Подрыв произошёл в небольшом овражке, куда амир отправил своего сапёра, прозванного Арабом за слишком тёмный цвет кожи снимать с девушек одетые на них пояса.
«Что же произошло?» – гадал Имурзаев, едва ли не бегом покрывая разделяющее от овражка расстояние. Русский хирург семенил следом, но не успевал, ведь его ноги были скованы толстой цепью. Со стороны находившегося на хребте охранения бежал Иса – пулемётчик. Увидев его, Сулейман замахал руками, отсылая прочь, вверх, на прежнюю позицию. Лишние зеваки амиру не требовались. А вот оставлять возвышающийся над базой хребет без присмотра он себе позволить не мог. Наконец бегущие достигли овражка, и увидев картину случившегося, Сулейман застыл, как вкопанный – то немногое, что осталось от Аминат Суюновой, оказалось разбросано в радиусе десятков метров, незадачливого сапёра разорвало пополам, руки почти полностью отсутствовали, лицо превратилось в фарш, сквозь окровавленные лоскуты одежды виднелись изуродованные осколками мышцы и изломанные кости. Забрызганную кровью Зейнап спасло просто чудо или всё же хладнокровная предусмотрительность Араба, пред самым моментом снятия пояса отославшего её за небольшой взгорок? Там она до сих пор и сидела, бледная, дрожащая, взиравшая вытаращенными глазами на лежавшую прямо подле ног человеческую кисть с обнажёнными белыми нитями сухожилий и кроваво-чёрными вытянувшимися и слипшимися обрывками вен. Услышав шаги приближающегося Сулеймана, девушка подняла глаза и её вывернуло.
– Проклятие! – выругавшись от досады, амир повернулся к застывшему где-то за спиной доктору. – Забирай девчонку и возвращайся в лагерь, твоя помощь здесь не требуется! – И повернувшись к спешащему Ильязу: – Приберись здесь!
– Куда их? – на всякий случай уточнил Ильяз, хотя хорошо знал, что родственников у Араба в ближайших сёлах нет, а Аминат для своих уже умерла.
Амир ничего не ответил, но так зыркнул, что у помощника отпало всякое желание на дальнейшие расспросы. А отдавший, как ему казалось, вполне исчерпывающие указания, Сулейман развернулся и поспешил прочь. Выбравшись из овражка, он оттёр заляпанные кровью ботинки, брезгливо покосился на повисший на ветке кусок чей-то плоти и, несколько раз подряд мысленно выругавшись, поспешил вернуться на территорию базы. Теперь к его общим заботам прибавилась ещё одна печаль – Зейнап осталась в одиночестве, и теперь ей срочно требовалось найти дублёршу. Но на этом треволнения Сулеймана не закончились, буквально через неделю эмиссар Басаева вновь появился в его лагере.
– Русские что-то узнали про готовящуюся акцию! – от этих сказанным им слов Сулеймана буквально прошибло током. «Баймамбетов!» – мелькнула ужасающая мысль.
Но Артур Магомедов, словно угадав её, отрицательно качнул головой.
– Твой помощник не причём, русские зашевелились гораздо раньше. Теперь мы точно знаем, что им стало что-то известно, но хвала аллаху, у них на руках лишь смутные подозрения. И всё же осуществить задуманное будет гораздо сложнее, если они по-прежнему будут что-то подозревать. К тому же наверняка усилят охрану, либо вообще откажутся от президентского визита.
– А что, разве мы в состоянии что-то изменить? – Сулейман даже не попытался скрыть своего неудовольствия. Он же говорил, он же предупреждал!
