Несмотря на собственную хромоту, Сулейману казалось, что они покидают селение непростительно медленно. За такое промедление, если пошло пренебрежение противником, частенько кое-кому приходилось расплачиваться жизнями, но похоже, никого кроме него это не волновало. Моджахеды, опьянённые удачей, несмотря на потери, смеялись, радуясь своей победе и ни в какую не желали спешить. Сулейман же со всё возрастающим беспокойством глядел на поднимающееся над горизонтом солнце, обводил взглядом плывущие по небу редкие облака, отчаянно боясь увидеть среди них приближающиеся вертолеты противника.
Некоторое успокоение, скорее даже пока ещё только призрачная надежда на благополучный исход появилась у него, когда ноги ступили на каменистую подошву речного русла. Отсюда и до первых узких полос тянувшегося на юг леса оставалось каких-то три сотни шагов. Это расстояние можно было преодолеть бегом, его даже следовало преодолеть бегом, но смешавшаяся в плотную толпу колонна победителей, словно нарочно испытывала терпение судьбы. Слава Аллаху, что в этот день она оказалась благосклонна, и они благополучно добрались до лесных усынков. Но и тогда ведшие моджахедов люди продолжили играть в рулетку. Они не вошли в лес, чтобы укрыться под тенью его деревьев, не разбрелись во все стороны, а двинулись по дороге, по совершенно голой, разве что закрытой с трёх сторон хребтами лощине. На что они надеялись? На везение, на удачу? На что? Но ни везение, ни удача не могли длиться вечно. Озираясь по сторонам, Сулейман всё ждал: вот-вот с сопки ударит пулемёт русских, его подхватят десятки автоматов и винтовок, и вся их удача, вся их с такими усилиями одержанная победа превратится в прах, рухнет под ноги русских горой обезображенных трупов. Повинуясь этим страшным, нахлынувшим на него мыслям, он пожелал было отдать команду собственным воинам свернуть влево, в спасительную чащу, но, ещё больше испугавшись обвинения в трусости, не сделал этого. А они всё шли и шли, а небо оставалось практически безоблачным и безопасным. Никто по ним не стрелял. Ни с запада, ни с востока не прилетали оглушающие снаряды. Не было в небе и хищных вертолётов.
«У него действительно всё схвачено»! – подумал Сулейман, когда колонна, преодолев лощину, наконец начала втягиваться в лес. Когда же он сам и его люди оказались в освежающей ночной прохладой тени, убеждённость в этом стала окончательной.
Через четверть часа единый до этого отряд моджахедов стал расползаться на отдельные рукава. Пленных погнали прямиком на юг. Раненых понесли на восток, а убитых в направлениях их отчих домов.
Отрядив десять человек для переноски убитых, Сулейман разрешил остальным небольшой привал с тем, чтобы потом уже ни разу не останавливаясь направиться к своей основной базе. И пока его воины отдыхали и приводили себя в порядок, амир, уединившись в лесу и встав на колени, возносил мольбу Аллаху с просьбой о том, чтобы тот никогда не перевёл в стане врага род предателей. Когда же молитва была окончена, Сулейман поднялся, вернулся к своим людям и, отдав короткую команду, повёл их в юго-восточном направлении.
– Чехи брали… ры, – сообщение, поступившее с рассветом, вызвало удивление, если не сказать больше. И дело было не в самом факте, а в том, что информация об этом пришла только сейчас.
– Теперь они отходят в южном направлении, – сообщивший её Кашкин выглядел растерянным.
Я медленно отодвинул полиэтиленовый полог днёвки и выбрался наружу. В раннем утреннем свете всё выглядело серым. Солнце ещё только-только встало и пока ещё с трудом пробивалось лучами сквозь густые ветви деревьев.
– И какого рожна они до сих пор секретились? – возмутился вылезший вслед за мной Гордеев, имея в виду кого-то из вышестоящих начальников. Покрутив по сторонам головой, он сдёрнул с днёвки укрывавшую её пленку и плюхнулся обратно на коврик.
– Угу, – сладко потягиваясь, поддакнул ему я, – если бы дали команду да ещё ночью, мы бы легко перехватили отходящих чехов на выходе из селения.
– Там бы нас и положили! – со всей прямотой заявил не разделявший моего оптимизма ротный.
Я промолчал, ибо не спешил спорить, судя по количеству гранатомётных выстрелов, боевиков было никак не меньше сотни – другой. А нас двадцать девять, включая ротного.
– Но на месте командования я бы всё равно нас туда послал, – удержаться от такого замечания даже ротному при всём его скептицизме было невозможно. – А там, кто знает, может и повезло.
– Да, повоевать бы пришлось, – в чём в чём, а в этом сомневаться не приходилось – возможные пути отхода мы перекрывали с лёгкостью.
И я, и Вадим хорошо знали, что лес к селению подходил близко только на двух участках, да и то – место, хоть как – то укрывающее до подхода к домам селения было лишь одно – по руслу бегущего там ручья.
– Героя бы мы своего заработали, это точно, – крайняя фраза прозвучала видимо недостаточно оптимистично.
