– Ты, Игорь, остаёшься здесь, – Вадим начал посвящать нас в свои планы, – а мы с Серёгиной группой забуримся на полквадратика западнее и посидим там. Пойдём налегке, так что, Серый, рюкзаки бросишь здесь, а к вечеру вернёмся. И мины, кстати, отдай Игорю, пусть бойцы установят, ночью спокойнее спать будем. Полчаса на всё про всё, в том числе на перекусить, думаю, хватит.
– Вполне, – согласился я.
– Тогда через полчаса выходим. Так что пусть с приёмом пищи не волынят, следующий раз может завтра утром есть будут. Впрочем, ничего им не говори, а то всё за раз сточат, пережрут, блин… – он улыбнулся, видимо представив обожравшуюся сухпайками группу. – Всё, командуйте.
– Кашкин, – позвал я, одновременно снимая рюкзак и усаживаясь на коврик, – старших троек ко мне по – быстрому.
– Я, есть, – отозвался радист и, пятясь, умчался выполнять полученное поручение, а я, пребывая в ожидании, достал банку с рисовой кашей и с задумчивым видом принялся есть. Холодная, жирная, она никак не желала лезть в не слишком проголодавшееся горло, но понимание того обстоятельства, что следующий раз кушать придётся ещё не скоро, заставляло продолжать методично орудовать всё той же сухпайковской пластмассовой ложкой. Когда же старшие троек наконец-то явились по моему вызову, едва ли не половина каши была уже съедена.
– Внимание всем! – времени до начала выдвижения оставалось не так много, так что я решил сильно не рассусоливать. – Выходим через, – взгляд на часы, – двадцать четыре минуты, рюкзаки, всё имущество оставляем здесь, с собой только боеприпасы и воду. Один рюкзак на тройку, все бутылки в него. МОНки передадите в первую группу, потом только забрать не забудьте. Степан, ты, как всегда, первый. Азимут где-то как-то двести семьдесят градусов. Туда – сюда отклоняться не возбраняется. Но в разумных пределах. Полквадратика пройдём и сядем на засаду, до вечера. На ночь вернёмся обратно. У меня всё. Думаю, вопросов у вас нет?!
Кто-то кивнул, кто-то тихонечко поддакнул.
– По местам! Степан, движение начинаешь самостоятельно.
– Ясен пень, – непонятно чему радуясь, отозвался Тулин и первым отправился к своей тройке.
Вышли мы ровно через двадцать пять минут, долго бродить не стали, а пройдя, как и говорил наш ротный, с полквадрата, сели на засаду. Как пообещал Вадим, только до сумерек. Я лично распределил между тройками участки местности и, расположившись вместе с радистами недалеко от головной тройки, принялся ждать.
Солнце клонилось к вечеру. Небольшой ветерок, набегавший с севера, не холодил, а приятно освежал лицо. После ночного бодрствования клонило в сон. Чтобы не проявить слабость и не свалиться в его пучину, я время от времени откручивал пробку полторашки и делал глоток минеральной воды. Сонливость временно отступала, чтобы спустя десяток минут начать одолевать вновь. Увы, вскоре минералка подошла к концу, я чувствовал себя как бидон с водой, но спать от этого меньше не хотелось. В очередной раз чтобы взбодриться мне пришлось подняться на ноги. Выпрямившись, я потёр руками лицо и лёгким движением ноги растолкал задремавшего Иванова:
– Бди! – после чего взглянув на сонно посапывающих ротного и Кашкина, отправился к бойцам головного разведдозора. И, как оказалось, вовремя. Хотя и не приди я к ним, что бы изменилось? Пожалуй, ничего.
– Т-сс, – сидящий на коленях Тулин приложил указательный палец к губам, а потом ткнул им в глубину леса. Я быстро присел, взглянул вдаль, и мне тут же стала понятна его настороженность – за стволами деревьев, пока ещё частично скрываемая листвой, мелькала размытая камуфляжной окраской человеческая фигура. Оба на, чехи! Давненько не виделись, уже соскучиться успел.
«Ивахненко, – пока я задумался над тем, что предпринять, Степан показал на снайпера, – снимет».
Я увидел в руках Ивахненко короткую ВССку и одобрительно качнул головой. Меж тем в глубине леса показалась фигура ещё одного боевика. Становилось всё интереснее. Теперь уже я тыкнул пальцем, и все остальные понимающе кивнули. По уму следовало предупредить всю группу, но, к сожалению, уже не хватало ни времени, ни возможностей, лишние метания могли привести к обратному результату. А замеченный первым чех всё приближался. Ивахненко прильнул к наглазнику прицела. Я, как и все, замер в ожидании, ни напоминать ему о чём – либо, ни подсказывать, ни тем более учить его я не собирался. Учёба осталась в прошлом. Пока он целился в первого, я начал внимательно выглядывать следующего. Тулин и Лавренков последовали моему примеру.
