– А что с этим, как его… – сделав вид, что запамятовал, Николай Семёнович потянулся к торчавшей из кармана записной книжке.
– Баймамбетовым, – услужливо напомнил Ярцев и, пройдясь по комнате, уселся в свободное кресло.
– Да – да, именно с ним, – подтвердил гражданин в штатском, кресло ему было предложено, но он предпочёл остаться стоять.
– К сожалению, по интересующему вопросу он ничем просветить нас не смог, – вставил своё слово подполковник Остапенко. – Кроме того, у господина Баймамбетова оказалось слабое, больное сердце…
– Как я понимаю, его так и не успели как следует допросить? – человек в штатском недобро прищурился.
– Не совсем так, – попробовал оправдаться Ярцев. – Предварительный опрос был произведён сразу же после изъятия объекта. Но он ничего не дал. Банда, в которую входил Баймамбетов, занималась в основном диверсиями и подготовкой террористических актов в небольших городах и посёлках. Из того, что он сообщил, следует, что у них в лагере обычная, можно сказать, рутинная обстановка.
– Правда, совсем недавно к ним прибывал эмиссар Басаева, – вновь вставил слово подполковник Остапенко.
– Ну-ну, говорите, говорите, очень интересно, – оживился человек в штатском.
– Да, собственно, сказать – то и нечего, о его визите Баймамбетову мало что известно, амир и Магомедов – такова фамилия Басаевского эмиссара, беседовали один на один.
– А вот это совсем интересно, – Николай Семёнович поскрёб пальцем подбородок. – Но большего вам добиться не удалось?!
– Не удалось, – подтвердил Черных.
– Он оказался слишком напуган, – Остапенко огорчённо махнул рукой, – банальная остановка сердца.
– И вы его даже пальцем не тронули? – улыбка человека в штатском сейчас была похожа на улыбку матёрого разбойника, застукавшего мелкого воришку в своём убежище, и теперь радующегося возможности развлечься.
– Ничего такого, что могло повлиять на работу сердечных мышц, – отрезал Остапенко, лично присутствовавший при кончине помощника амира.
– Хорошо, отставим этот вопрос, – Николай Семёнович примирительно поднял вверх ладони. – Сейчас мне важно знать лишь одно: имеются ли у вас факты подготовки террористического акта, направленного против президента страны?
– У нас есть предположения, – осторожно начал полковник Ярцев.
– Стоп, стоп, – человек в штатском замахал руками. – Меня не интересуют предположения, меня интересуют факты. У вас есть факты, указывающие на подготовку акции против президента?
– У нас были данные, с большой процентной вероятностью достоверности, что окружением Басаева разрабатывается грандиозное по масштабам мероприятие, – произнёс полковник Черных, ему всё меньше и меньше нравился приехавший из Москвы тип, – зная о намечающемся прибытии в Чеченскую республику президента, мы, естественно, предположили, что эта акция направлена против его персоны.
– Предположили? – Николай Семёнович хмыкнул. – И проворонили нападение на… ры. Теперь вам, вероятно, следует предположить, что это и есть то самое грандиозное, планировавшееся Басаевым мероприятие. А визит президента совершенно не причём.
– Возможно, – Черных был вынужден согласиться.
– Возможно? – в голосе человека в штатском прорвалась злость. – Вы просто не хотите до конца признаться в своих просчётах!
– Но существует вероятность того, что это было всего лишь прикрытие… – попробовал возразить Черных, впрочем не слишком надеясь, что ему удастся убедить собеседника в такой возможности.
– Прикрытие? – вознегодовал человек в штатском. – Сознайтесь хотя бы сами себе в своих ошибках и не морочьте мне голову!
– Но… – вновь попробовал возразить Черных.
– Никаких но! – перебил его Николай Семёнович. – Признайтесь, что зря спороли горячку и поставим на этом точку. Впрочем, можете оставаться при своём мнении. Но запомните: меня вы не убедили!
– Мы тоже могли бы с Вами согласиться, но во всём нужны доказательства, – полковник Черных развёл руками, словно осознавая свою беспомощность. – Пока у нас нет доказательств, мы не можем считать, что взятие… ров и есть та самая грандиозная операция с такой секретностью разрабатываемая Шамилём Басаевым.
– Хватит! Закончим этот балаган! – Николай Семёнович отмахнулся от полковника, словно от надоедливой мухи. – Я же сказал: поставим точку. Работу в этом направлении можете свернуть. И не беспокойтесь, – снисходительная улыбка, – всю полноту ответственности несу я. И потому обеспечение безопасности визита президента с этого дня полностью беру в собственные руки. – Но если появится что-то определённое… – он ослепительно улыбнулся, – милости прошу, – галантное движении рукой, должное показать, что двери к нему всегда открыты. – На этом, я думаю, совещание закончим, у меня много дел. Ярцев, проводите меня!
Полковник ФСБ взглянул на ГРУшников, виновато пожал плечами и двинулся вслед за представителем президентской команды.
– Тогда мы свои руки умываем? – с надеждой спросил Остапенко, когда дверь за уходящими закрылась.
– Ты так на это надеешься? – Черных задумчиво уставился в висевшую на стене карту.
