Зейнап почти не помнила, как покинула базу, а потом долго бежала. Бежала вперёд и вперёд, не останавливаясь, боясь наткнуться и на чужих, и на своих. Своих… где они теперь, эти свои? Где? Все чужие, все. И те, и другие грозят ей смертью, и ещё неизвестно, кто чужее. Своих нет, свои остались в прошлом. Зейнап бежала до тех пор, пока не оказалась в русле ручья и, повалившись от бессилия на голые камни, начала пить. Она пила жадно и долго, пила, пока не закружилась голова, после чего она повернулась на бок и закрыла глаза. Зейнап лежала до бесконечности, до тех пор, пока не пришедшая в голову мысль едва не подбросила её в воздух – здесь, у этого ручья, на голых камнях она оказывалась открыта со всех сторон. В лес, в лес, в чащу, как можно дальше! Вскочив на ноги, Зейнап бросилась бежать, и лишь скрывшись за зелёной завесой листьев, перешла на шаг. Она двигалась, едва переставляя ноги. Шла до тех пор, пока, потеряв остатки последних сил, не упала на влажную траву и не разрыдалась. Так Зейнап и лежала, но постепенно её стал пробирать холод. С трудом поднявшись на дрожащие ноги, девушка вспомнила всё, что говорил о ночёвке в лесу её отец и, сдирая ладони до крови, начала отрывать ветки орешника и стаскивать их в одну огромную кучу. Она не обольщалась, наступающая звёздная ночь после дождливого дня обещала быть очень холодной. Поэтому веток требовалось много, очень много! Ещё хорошо было бы нарвать просто травы и подложить её снизу, чтобы к утру та сама начала «загораться», нагреваясь от собственной энергии. Но на это у девушки уже не хватало сил. Она надеялась, что если ей повезёт, то и под листвой скопится достаточно тепла, чтобы не дать переохладиться измученному организму. Наконец нужная куча была собрана. Зейнап приподняла часть веток и пробралась, буквально проползла, вовнутрь. Не замечая жёсткости веток, она свернулась калачиком и почти сразу уснула.
Впервые за последние дни, засыпая, она не плакала.
Проснулась Зейнап позже, чем рассчитывала – солнце уже висело высоко над деревьями. Выбравшись из-под согревающих веток, она сразу же озябла. К тому же измученные вчерашним бегом ноги противно ныли, царапины на руках саднили. Хотелось есть, а ещё больше пить. На какое-то мгновение у неё даже появилось желание повернуть обратно к ручью, но она вовремя опомнилась, сообразив, что ей нужно спешить. Задумавшись о том, куда ей идти дальше, она вспомнила, что в день, когда они шли на базу, солнце всё время светило ей в спину, значит, сейчас ей нужно идти к солнцу. Зейнап подняла взгляд ввысь и, выбрав направление, решительно пошла вперёд. Время бежало, постепенно она пошла так, что солнце начало светить ей в правый глаз, а потом и вовсе уходить за плечо – наступал вечер. А асфальтовой дороги, за которой находился её родной дом, всё не было. На самом деле расстояние до её села было не столь велико, и если бы она знала короткую дорогу, то давно бы уже была на месте, но ей приходилось идти по прямой, которая от многочисленных спусков и подъёмов превращалась в бесконечную кривую. Девушка сбила ноги, изодрала руки, но продолжала идти вперёд, и лишь когда совсем выбилась из сил, остановилась и стала готовиться к ночи. Идти в кромешной темноте было страшно и опасно. Зейнап вновь, как и вчера, наломала веток и, забравшись в сложенную кучу, легла спать. Вот только несмотря на усталость, сон не шёл. Перед глазами виделись картины счастливого прошлого, затем они сменялись вчерашними страхами, и тело начинала бить дрожь. Прошло много времени, прежде чем она наконец уснула. А когда проснулась, наступило утро. Вот только солнце спряталось под пеленой облаков, принесших в и без того влажный лес дополнительную сырость.
«Куда, куда идти?» – не видя солнышка, Зейнап запаниковала. Вспомнив про мох, она кинулась к старым деревьям и не смогла понять, где в этой влаге мох растёт гуще, а где нет. Она посмотрела на ветви деревьев и тоже ничего не поняла. В отчаянии девушка было бросилась бежать, но потом остановилась и пошла к месту ночлега. Она помнила, что сломала первую ветку, когда только приняла решение о ночлеге и, следовательно, в тот момент шла правильно. Но, увы, так и не смогла найти место отлома. Тогда она поверила своей интуиции и, выбрав направление, двинулась вперёд, начав подниматься на очередной, вставший на пути, хребет. С трудом выбравшись на его вершину, Зейнап в изнеможении опустилась на колени, с отчаянием чувствуя, что на этот день её сил уже не хватит. Она заплакала. Всё оказалось напрасно.
«Нет, нет, так не может, так не должно быть!» – Зейнап тряхнула головой. Ухватившись за ветки, она встала с колен и, упрямо сжав губы, посмотрела вперёд. Хвала Аллаху, сквозь чашу леса проглядывали окраинные дома её родного селения…
