Двигаясь почти бегом, Зейнап поравнялась с серединой села, вышла из леса и решительным шагом направилась к родительскому дому. Девушка боялась, что там её будут ждать люди Имурзаева, но так же точно понимала, что без денег, без отцовской спрятанной на чёрный день кубышки она не имеет никаких шансов вырваться и окажется в руках Сулеймановских боевиков раньше, чем выберется из родного селения.
Дверь в дом оказалась закрытой, но Зейнап помнила, где лежит запасной ключ. Открыв замок, девушка вошла внутрь, забрала свой паспорт. Пройдя в комнату отца и подойдя к потайному месту, достала маленькую шкатулку. Ключа от неё у Зейнап не было, и она вскрыла её тут же валявшимся ножом. Вынув деньги, которых было вполне достаточно, чтобы безбедно жить и год, и два, девушка сунула шкатулку туда, где она и была, положила банкноты в материну дамскую сумочку. Затем вспомнила и вытащила из того же тайника пистолет, который отец держал на всякий случай, но так почему-то и не воспользовался им.
Отец вообще был запасливый и осторожный человек, именно поэтому он не принимал участия в конфликте ни на одной стороне. В девяносто пятом, едва отзвуки выстрелов в Грозном достигли их селения, отец Зейнап Арслан забрал жену, детей и уехал в центральную Россию, открыл свой бизнес. Неплохо зарабатывал. Купил в Подмосковье квартиру. Жизнь наладилась, и потому его решение вернуться в Чечню стало для всех шоком. Арслан возвратился домой восстанавливать порушенную войной Родину. За что ему могли мстить федералы, Зейнап даже не могла представить.
Тяжело вздохнув, девушка сняла оружие с предохранителя и, чтобы быть готовой, когда придёт время, передёрнула затвор. Патрон вошёл в патронник. Поставив пистолет на предохранитель, она положила его в ту же сумочку. Подумав, достала из неё несколько банкнот: две стодолларовые и пять тысяч рублями. Положила в карман. После чего вернулась в свою комнату. Быстро переодевшись, Зейнап подхватила сумочку с пистолетом и деньгами и направилась к выходу.
– Зейнап, это ты! – от звука его голоса девушка вздрогнула. – Возле входа стоял Алик – соседский парнишка, почти ровесник, старше неё на какой-то один с небольшим год. – Я видел, как в дом кто-то вошёл и пришёл посмотреть. Я думал, ты уже… – голос его дрогнул, на глазах заблестела непрошенная влага.
– Я, я, я… ненадолго, – залепетала девушка. – Только на могилу, один раз, только на минуту, – язык её заплетался, – попрощаться.
– А потом? – последнее слово Алик произнёс неестественно хрипло, комок, вставший в его горле, мешал говорить.
– Потом? – Зейнап запнулась на полуслове. – Ты знаешь.
– Давай я подвезу тебя? – предложил он. – На машине, хорошо?
Она застыла, мучительно соображая, что делать дальше. А если… а если он один из них, если посадит в машину и повезёт к ним? Но это же Алик! Она его всю жизнь знает! Но мало ли таких, кого она знала всю жизнь сейчас в бродят лесу. Но должно же быть… должно же остаться в людях что-то человеческое, что-то, отличающее их он вышедшей на охоту звериной стаи? Должен же у неё на всём белом свете остаться хоть один друг? И она решилась.
– Подвези, – и тут же поправилась, – только до кладбища.
– Договорились, – покладисто согласился повеселевший Алик. Казалось, у него появилась надежда на что-то невозможное.
Через пять минут на «Жугулях» Алика они выехали за околицу и не видели, как к дому Вахидовых скользнули шесть бородатых фигур…
– Знаешь, Зейнап, – она уже направилась к машине, когда внезапно юноша ухватил её за плечо и повернул в свою сторону. – Я не хочу, чтобы ты умирала!
– Но я должна! – Зейнап продолжала играть свою роль.
– Я помню, но я… – Алик словно споткнулся, не зная, говорить дальше или нет. – В тот день я был дома, я не уезжал в гости к дяде…
– ??? – она не хотела возвращаться к этому разговору, но и не имела воли, чтобы уйти от него.
– Я молчал, потому что боялся… и не хотел ошибиться, я и сейчас не знаю, стоит ли говорить это, – сбивчиво начал объяснять юноша. – Я, понимаешь… Я не уверен, что это были русские. Я видел их, я слышал их, один из них говорил по – чеченски. Я слышал это, хотя произнёс он всего два слова: «Воля Аллаха». К тому же, они ушли в лес, и ни с какой стороны звуков моторов машин слышно не было. Я не знаю, к чему я всё это говорю, но не желаю, чтобы ты ошиблась. Я… вообще не хочу, чтобы ты умерла! – голос его дрожал, лицо превратилось в серую маску. – Откажись, Зейнап! Откажись! Останься со мной! Выходи за меня замуж! У нас будут дети! Твои родители, наверное, хотели бы иметь внуков. Откажись, Зейнап!
Она стояла, не зная, что делать, сердце её разрывалось между желанием ответить на все его вопросы и страхом за свою судьбу.
– Подвези меня до автобусной остановки, пожалуйста! – ей ужасно хотелось, чтобы он отвёз её прямо в Грозный, но тогда он будет это знать. А она не смела подвергать опасности его жизнь.
– Я отвезу тебя, куда бы ты ни попросила! – заверил он и, усаживая её на сиденье своей машины, едва сдержал подступившие слёзы.
