— Ну и замечательно! Проблем меньше.
— Дальше, дальше то что?
— А дальше — исправим дело своих же рук.
Взглядом он был светел.
В те же выходные восстал из пепла гнилой домик на окраине, возродилась голубятня дяди Пети, а провалившиеся крышу гаражных боксов были водружены на место обновленными и еще более прочными. И самое поразительное заключалось не в том, что все это произошло в жизни, а в том, что в городе метаморфозы восприняли почти как должное. Приятный сюрприз, конечно, но не чудесный. Насчет голубятни двор решил, что дядя Петя сам ее восстановил. Дядя Петя особо не спорил: он находился в запое, и, как это свойственно всем, кто там пребывает, не очень то помнил, что было, а чего не было. Возможно, не до конца он был уверен и и том, что голубятня вообще исчезала. Каждый из владельцев гаражей подумал, что крыши починил кооператив. Но при встрече с председателем помалкивал: чтобы, паче чаяния, не встал вопрос о деньгах. А какие выводы сделал владелец домика-гнилушки, осталось тайной. Никто понятия не имел, чья это хибара и живут ли в ней люди.
А потом Мишка возжелал «город-сад». Он расчистил все свалки, перекрасил здание железнодорожной станции, а через овраг, в который приходилось спускаться всем, кто хотел попасть в лес, перекинул нарядный деревянный мостик. Жителям одного квартала долго мозолили глаза обгорелые руины двухэтажного здания — бывшего гастронома. Руин не стало. Город, прежде бывший для Мишки натурой, теперь стал рабочим материалом — гипсом, холстом, красками, чем хотите! От копирования действительности художник перешел к ее преображению. Вот где было истинное искусство, ради которого простительно отринуть все прочее. Забыв факультет, тусовки и семью, Мишка купил три масляных обогревателя и переехал в гараж насовсем. Его родителей это, понятно, не могло привести в ликование. Но я через день вливая им в уши сладкую патоку, смешанную из рассказов о сыновних свершениях в учебе напополам с байками о его победах на личном фронте, и мало-помалу они примирились с этим переездом как с временным безобидным чудачеством. Впрочем, подозреваю, что они не спустили бы на Мишку собак, если бы узнали, чему на самом деле он посвятил дни и ночи.
Но они не знали. Как не знал и весь город, счастливо поедавший плоды Мишкиных затей. Ходили по его дорожкам, любовались на отделанные им фасады, целовались на выстланных им газонах и — ничего не знали Кто думал, что администрацию охватила эпидемия альтруизма, кто благодарил щедрых бизнесменов. а кто просто списывая все на проделки энтузиастов-хозяйственников. Единственным местом, где, наверное, недоуменно почесывали репы, была сама администрация Но на реке времени такие учреждения обычно создают прочные дамбы и глубокие запруды. И, случается, целая жизнь отделяет почесывание реп от появления в них первых мыслей о том, где и как искать концы Да и кто решит начать поиск с гаражей? К тому же Мишка старался забавляться только с теми объектами, стремительное появление или исчезновение которых вписывалось в рамки элементарной логики. Деревянный мост, дорожку, газон — все это можно обтяпать быстро. А небоскребы за ночь он не возводил. И оставался тайным благодетелем города. До поры до времени.
— Ой, а что это за беседочки? Их раньше здесь не было.
Прищурившись. Алена замерла над макетными красотами. Она, как и другие избранные из числа Мишкиных знакомых, продолжала время от времени наведываться в гараж, ни о чем не подозревая и не догадываясь. Мишка не боялся пускать ребят к себе, но бдительно следил, как бы чего не сломали. То, что кто-нибудь обнаружит на макете изменения, которых еще нет природе, представлялось почти невероятным. К тому же и на такой случай у Мишки была заготовлена тактика...
— Они недавно появились. Ты просто не обратила внимания.
На самом деле беседки он доклеил только утром. И тут же поместил их в один из концов парка — с благородным умыслом: накрапывал октябрь, и пивная нирвана на залитом солнцем газонен уже была недостижима даже для самых закаленных.
— Мишунь, я только вчера вечером там была. Ты тут что-то напутал.
— Нет, это ты напутала, — вмешался я. — Сходи завтра туда еще раз, и все прекрасно увидишь.
Алена хмыкнула, а Мишка, прикрыв глаза, одобрительно кивнул. Тема была закрыта. Мы не сразу поняли, что допустил роковой просчет.
Девушка училась на ботаника. И весь наш захудалый парк знала лучше собственной квартиры, потому что за лето исползала его от края до края. Еще хуже было то, что в парк она ринулась в тот же вечер — прямо из гаража: ни часу не желала числиться в маразматичках. Но самое страшное — Аленин папа работал в мэрии! Когда мы об этом вспомнили, ничего уже было не исправить. Алена принялась ходить в гараж чуть ли не каждый день. Знак влюбленности — поначалу подумал я. Но потом заметил, как внимательно наблюдает она за работой Мишки. Именно за работой. Алена теперь не смотрела на макет, но не отрывала глаз от предметов, которые клеил его хозяин. И в один из дней задала вопрос, всколыхнувший в моем желудке ледяные ветры тундры.
