-Рязань - тож Русская земля, и без неё, глядишь, Москвы бы не было. А прибудет у князя - на Руси прибудет. Да вот што, парень, ты поостынь и целуй крест. Поживёшь, окрепнешь, справу заработаешь - и ступай на все четыре стороны. Батюшка разрешит тебя от клятвы, он тож не одобряет насилия над ратниками, пролившими кровь за христианство. И на боярского сына не держи сердца - не его тут прихоть. Пошто, думаешь, он твои слова стерпел, за меч не схватился? Да у него вся грудь исполосована ордынским железом, под кафтаном - шейная серебряна гривна, Олегом повешена за храбрость. Когда жил я на Чёрном озере, не раз видал его в сторожах. Не одни мы с тобой защитники Русской земли.
Доброе слово - сильнее угроз. И всё же крестное целование - не шутка. Ну, как обманут да не разрешат от клятвы? Ковал Никола тележную ось, перебрасывался словами с Касьяном и кузнецом, а сам думал. Щебетунья Устя принесла обед, Касьян достал свои пироги, холщовский кузнец с молотобойцем, прежде обедавшие отдельно, глядя на соратников, присоединили снедь к общему столу. За обедом Касьян и Никола вспоминали поход. Кузнец заметил:
-Вас послушать, дак война - престольный праздник.
Парни замолчали, задумались.
-Нет. - Николка поёжился, что-то вспомнив. - Победа, наверное, - праздник, да я и не видал её. А вот как люди без страха на смерть идут за Русскую землю, видал, это - праздник.
Касьян глянул.
-Ты ровно по книжке читаешь. Поди, грамоте - учён?
-Учён. У нас всех батюшка учит письму и чтению, особливо мастеровых парней - боярин велел. - Засмеялся. - Да не все - грамотеи, иного хоть палкой бей, а он буквицу ни за што не назовёт. Смотрит на неё так, будто она - чёрт с рожками.
-Говорят, в Новагороде Великом народ до грамоты - охоч и способен, - сказал кузнец. - Там и холопья писать, мол, обучены.
-В Новагороде - каждый купец, а купцу, куда ж без грамоты?
-Там, говорят, и доныне куют булатные мечи и ножи с узором задуманным, как в старину по всей Руси ковали.
-То - и немудрено: из Новагорода в Орду кузнецов не увозили в полон, они и хранят секрет.
-А ить на всём белом свете такой булат с узором задуманным наши лишь кузнецы выделывали, он и ныне - дороже басурманского.
-Видал я такой клинок, - подал голос Никола. - Мой отец для боярина делал.
-Брешешь! - Холщовский кузнец привскочил на лежанке.
-Вот те крест. Сам помогал ему.
-И помнишь науку ево?
-Могу обсказать и показать, да не знаю: выйдет ли?
-У отца-то выходило?
-Отцу я - неровня. Да прутья нужны укладные и железные, проволока, уголь самый добрый, тигли подходящие, травитель...
Кузнец подумал.
-Вот што, Никола. Коли правду говоришь, и не жаль отцовского секрета, всё найду. Получится - запрягу тебе мово гнедка, в свою доху одену, припасов дам на дорогу - езжай домой. Весь грех перед князем и тиуном на себя возьму, - небось, не сымут голову с таким-то секретом.
-Батяня это и не считал за секрет.
-Тебя послушать - дак твой отец не считал за честь и того, што князь велел ево в Москву взять. Одначе, робяты, и поспать надобно для здоровья.
Растянувшись на лавке в тепле стынущего горна, Николка подумал: то ли он делает, собираясь выдать рязанскому кузнецу отцовский секрет ковки булата? Что бы сказал отец? Рязань обращает свой меч не только против Орды. Не проклянут ли его московские ратники, обливая кровью кольчуги, разрубленные рязанскими мечами?.. Но ведь русским, православным собирается он передать отцовский секрет! И рязанцы всегда первыми встречают ордынские нашествия.
Он так и уснул, ничего не решив. Потом до темноты ковали тележные оси, правили косы, серпы и рала, попорченные на осенних работах. Жили по строгим законам: окончена страда - исправь и приготовь для будущей всё необходимое, пусть лежит наготове, не отвлекая ни рук, ни мыслей хлебопашца от других забот. А забот хватало.
В свою избу Никола вернулся затемно. Хозяйка зажгла свечу, упрекнула:
-Заработался наш ратничек и про баньку забыл.
Никола улыбнулся Усте. Раскрасневшаяся, отмытая, она в накинутом на плечи зипунишке сидела над варевом и в ответ на его улыбку выпалила:
-А дядю Николу исправник нынче неволил: велел целовать крест, што не уйдёт от нас в Москву.
Хозяйка посмотрела в лицо парня своими серыми с поволокой глазами.
-Правда?
-Правда, мамань. А дядя Никола назвал исправника разбойником и князя - тож.
Женщина перекрестилась:
-Да што же теперь будет?
