Мужики переглядывались и поддакивали старосте. Его ворчание было беззлобным. Да теперь придётся считать каждую нитку и каждую заплату. На охоте особенно стало заметно, какой силы лишились Звонцы.
Пока разделывались туши, боярин со старостой решили проехать полями на ближнюю деревню в один двор. Таких деревенек, приписанных к Звонцам, было за сорок, иные попадались и в два, и в три двора. Крестьяне этих селений составляли единую общину под властью служилого боярина. Земля считалась княжеской, но её владельцем был тот, кому князь отдавал Звонцы в кормление, ему-то крестьяне и обязаны были платить оброк либо отрабатывали дни в его личном имении, за которым следил тиун - представитель боярина. В большинстве своём боярские и княжеские крестьяне были свободными, и кто не имел долгов, по окончании осенних работ мог уйти, куда глаза глядят. Но не так-то просто покинуть насиженное место, ухоженное поле и отправляться в неведомый край. А что ещё найдёшь там? Потому-то и держались мужики за всякого мало-мальски справедливого господина.
Вблизи деревни всадники увидели на дороге подводу и двух мужиков. В снежных сумерках те издалека узнали господ, соскочили с розвальней, сдёрнув шапки, стали на колени. Фрол с коня заглянул в широкий ивовый пестерь, почти до краёв наполненный мороженой рыбой, обратился к старшему:
-Эге, Стреха, да и ты нынче - с уловом.
-Как же без улова, батюшка, по перволедью-то? - зачастил старичок, морщась круглым дублёным лицом и дрожа белой бородой.
-Вершами ловил?
-И вершами, батюшка, и тенетом. Гуляет рыбка по перволедью-то, сама во всяку щелку лезет, особливо как в верши калинки сыпнёшь да сухариков для искуса.
-Знамо, ты - изрядный рыбалка. Да не забудь о повершной третине.
-Што ты, батюшка, когда мы о том забывали? Рыбка - не сеяна, она - Божья, а Бог велит на троих делить. Всякий боярин на реке третник, кто ж того не знает?
-Встаньте, мужики, чего коленки зря морозите? - сказал Тупик. Старик снова начал кланяться:
-Уж не погребуй, батюшка родимый, зайди в избёнку погреться - гостем дорогим будешь. Тесно, а чисто живём, по-христиански. Старуха нам запечёт карасиков в сметане, и медок сыщется, и пиво уж созрело - добрый нынче ячмень уродился. Не погребуй, батюшка.
Тупик оборотился, отыскал за полем, на краю бора, огонь костра и глянул на старосту.
-Василь Ондреич, окажи честь. Стреха - мужик справный. И на Дон ходил, правда, в товарах, и сын с ним в охране.
-Так и быть, заедем.
Мужики вскочили в сани, молодой стегнул кнутом косматую лошадку, и она пошла рысью. Удерживая скакуна рядом с санями, Тупик спросил:
-Звать-то как тебя по-христиански?
-Ерёмкой, батюшка, Еремеем, значитца, нарекли во крещении. А кличут кто Стрехой, кто Хижей - потому как долго с семейством маялся по лачугам. Да вот благодарение Фролу - помог домишко поставить, а нынче уж и в силу вошёл - сын большой, дочь в третьем годе отдал в хорошие руки, потому как не без приданого выходила. Да две уж невесты, тож сундуки готовы. Беда лишь - мало теперь женихов в наших деревнях...
В растворённых воротах встретила девка в едва накинутой шубе, простоволосая. Рассмотрев вблизи конных, охнула и бросилась в сени. Мужики выскочили из саней, старший принял повод из рук боярина, повёл жеребца к коновязи и крикнул на ходу в открытые сени:
-Хозяйка, встречай гостей дорогих!
Вышла дородная старуха, поклонилась, приглашая в избу, но гости не спешили.
-Вы, хозяева, с угощеньем-то не колготитесь, - сказал Тупик. - У нас тут недалече своё, охотничье, на кострах теперь шкварчит. И моему коню корма не давайте - срок не пришёл.
