За каждым великим мужчиной всегда стоит женщина. За великой женщиной тоже стоит женщина. Ее мать. Женщина, которая отдала всю свою любовь, чтобы ее ребенок обрел непоколебимую уверенность в себе и добился успеха.
Так что этот день – что-то вроде медали, которую никогда не присуждают матери за весь тот огромный труд, который остается незамеченным. Моя мама сейчас в этом зале, и я не знаю, гордится ли она мной, но я горжусь ею. Этот диплом, мама, – наша первая медаль. И раз тебе выпала не любовь, а одни лишь испытания…
Мама, эта речь – для тебя».
Эта прекрасная речь так и осталась у меня в горле. И в моем кармане.
Вместе с моим стыдом, моей трусостью и моими сожалениями.
Уходя, мама сказала: «Надеюсь, тебе не было за меня слишком стыдно».
Эта фраза разбила мне сердце.
Мы с Лили вышли оттуда с гордо поднятой головой. Когда вручение дипломов закончилось, мы не стали задерживаться. Мне там было не по себе.
По дороге домой мы молчали. Эйфория прошла. Я думала обо всех этих родителях, которые повели своих детей в лучшие рестораны, возможно, даже со звездами Мишлен, в то время как моя дочь возвращалась в свой небогатый район вместе со своей матерью.
– Чего бы тебе хотелось, дорогая?
– Вернуться
– Тогда ужин у телевизора. Я включу «Вопросы для чемпиона».
– Нет, я хочу посмотреть твой любимый фильм. Тот, где ты каждый раз плачешь в конце.
В этот вечер я не хотела ничего другого. Только мы вдвоем и наши горячие бутерброды. Наше фирменное времяпрепровождение, которое так нам подходит. Мы могли бы отправиться в кино, но не подумали об этом. Ни она, ни я. И о шампанском мы тоже забыли.
Ложась спать, я думаю: «Ну что, оно действительно того стоило?»
Лили несколько дней провела в родном доме. Мы вернулись к нашим мелким обычным делам. И это снова была моя дочь.
Так странно быть дома. Все тут прежнее и в то же время кажется каким-то другим. Как будто все замерло. Как будто часы остановились.
Я вновь чувствую привычные запахи. Например, запах чистой одежды, которая сушится в ванной. А вот и сиреневые с золотом тапочки, допотопные, как сказала бы моя мама, но они тоже так хорошо пахнут. И ее косметика в ванной – не могу удержаться и нюхаю ее крем для рук, ее духи. И вечные цветные ватные шарики. Роскошь, которую она себе позволяет.
В гостиной, на серванте, «алтарь» с моими фотографиями в разном возрасте, мои рисунки в рамках, как произведения искусства. На диване – два пледа, легкий и теплый, чтобы накрывать ноги. Рядом – телепрограмма с отмеченными в ней передачами. Но я знаю, что сегодня выбирать передачу буду я.
Вхожу в свою комнату – в ней ничего не изменилось. Все те же розовые обои с облачками и декоративная бумажная лента, которую зачем-то наклеили поверх, и дверь с замком, от которого никогда не было ключа и поэтому он не запирался. Вид из окна кажется другим: деревья выросли, появились новые дома, парковку залили бетоном, мусорные баки теперь стоят в ряд; машины кажутся теперь больше, чем раньше, их очертания стали более округлыми; уличные фонари светят ярче, их свет уже не такой желтый и тусклый, как тот, что я любила в детстве. На полках – несколько книг с пожелтевшими страницами, старомодным шрифтом и выцветшими картинками, наполовину разгаданные судоку и дневники, которые я прятала под матрасом или на дне ящиков.
Когда я ложусь спать, кровать кажется короче, ее каркас мешает вытянуть ноги. Пружины матраса впиваются в бедра, подушка слишком плоская, подростковое одеяло слишком пестрое, но все же оно лучше, чем то детское, с мультяшными героями. Внезапно приходит сон. И ты засыпаешь, как ребенок, оставляя заботы за дверью. Это пещера, они меня здесь не найдут, не обнаружат меня в этом убежище. Когда я здесь, все мои проблемы – это ссоры со школьными подружками, плохие отметки за контрольную, дневник, случайно выпавший из тайника, поцарапанные компакт-диски, которые больше нельзя слушать, протекающие ручки, сломанные карандаши и куда-то подевавшаяся точилка, бумага, закончившаяся именно тогда, когда захотелось порисовать. Скотч, что не держится на обоях, из-за чего посреди ночи постеры внезапно отклеиваются от стены. Ничего особенно важного или серьезного.
Утром запах тостов заставляет меня вылезти из постели. Я представляю, как масло тает на горячем хлебе, и сразу слюнки текут. В изножье моей кровати мама положила свой очень теплый светло-розовый халат, иногда в детстве я надевала его по утрам, и он был велик мне на тысячу размеров. В нем я напоминала привидение, широкие рукава едва не утопали в кружке с какао. А теперь он мне как раз. Мама ждет на кухне. Она знает, что я не люблю утро и не стоит набрасываться на меня, когда я только что проснулась. Поэтому разговор начинаю я. Она вздыхает:
– Я тебе не сказала. Мою машину отправили в металлолом.
