Наконец, он, кажется, заметил спасительный проход и огромным прыжком прыгнул на лестницу, тут же, без паузы, рванул вверх. Ночной зал по сравнению с подвалом казался невероятно светлым. Это его и спасло. Переводя дух, Альбус оперся о дверной проем, и когда поднял глаза к проходу, ведущему в закрытое крыло, увидел, как из-за поворота вышло нечто. Высокое, под потолок, тонкое, черное, с длинными когтями, оно явно его заметило. Тускло блеснули мертвенным светом глазные прорези. Мальчик вновь почувствовал, как внутри все свернулось в спираль, и, прежде чем успел подумать, рванул прочь, выпрыгнув в разбитое окно.
Он остановился только на опушке, когда ноги не могли даже идти и мелко дрожали. Он чувствовал, что пот течет по его телу под одеждой ручьями, лицо пылало, в ушах стучало. «Прочь отсюда, немедленно! Ни ногой больше! А вещи… Дракл меня порви, они там остались». Альбус с досадой хлопнул себя по лбу, но тут же рассмеялся: недаром же они с ребятами разучивали Манящие чары.
— Акцио тележка!
Распахнулась дверь, и тележка, гремя колесиками, выкатилась к нему. «Надеюсь, к ней ничего не прилипло». Не остановившись, даже чтобы умыться, Альбус стал искать дорогу, с которой себе на беду свернул.
В Пэгфорд он пришел, когда солнце уже давно встало. Альбус шагал всю ночь, не останавливаясь, и теперь ноги так дрожали, что казалось — они вот-вот подломятся; спина ныла, и глаза мучительно слипались. Напрасно он искал какой-нибудь сарай, чтобы там завалиться на сеновал: около каждого в ранний час хлопотал хозяин или слуга. Наконец, на местном рынке он залез под прилавок, за которым никто не торговал, и уснул там. Внимания на него не обратили: мало ли, забрел какой-то беспризорник. Проснувшись, он углядел рядом, на земле, оброненную морковку и надкушенный ломоть хлеба. Подобрав то и другое, Альбус добрался до городского фонтана, там вымыл морковь и почистил перочинным ножом, а у хлеба обломал надкушенный край и запыленную корку и наконец — впервые со вчерашнего завтрака в Хогвартсе — более или менее нормально поел.
Я в Дублине честном, где дамы прелестны,
Впервые увидел красотку Малоун.
Тележку катала повсюду, кричала:
«Ракушки и мидии, свежие, о!»
Пьяный голос горланил песню совсем близко. Краснорожий толстяк в расстегнутом сюртуке, шатаясь, кое-как ковылял по лице, но наконец его ноги заплелись, и он грохнулся оземь. Из кармана куртки со звоном выпал кошелек. Альбус напряженно вытянул шею.
«Мне надо как-то ехать до Лондона. Поеду без билета — могут высадить. И надо что-то есть». Быстро оглянувшись, Альбус схватил кошелек и живо побежал прочь, волоча тележку за собой. В тот же день, опасаясь, что его, как воришку, будут искать, он покинул Пэгфорд.
В Ярвиле он бывал вместе с отцом всего пару раз и опасался, что собьется с пути, но успокаивал себя тем, что дорога, кажется, простая и короткая.
Однако когда идешь пешком, путь становится куда длиннее. День был жаркий, солнце иссушало, дышалось едва-едва. К тому же с непривычки Альбус стер ноги в кровь, и теперь ступать приходилось осторожнее, иначе раны терлись о грубую внутренность башмаков. Снять обувь он опасался, помня о столбняке.
К вечеру снова захныкал желудок. Альбус после «ленча» в Пэгфорде только однажды свернул в лесок, нашел там немного черники и попил воды из ручейка — и все, больше у него во рту ничего не побывало. Когда показались домики Ярвиля, от голода и усталости он готов был упасть в обморок. К счастью, на окраине города стоял трактир — не раздумывая, мальчик отправился туда. Морщась от боли в израненных ногах, он пересек зал и подошел к стойке.
— Сэр… Мне, пожалуйста, чаю и пирогов с требухой… И сколько будет стоить переночевать здесь?
Носатый трактирщик смерил его взглядом.
— А откуда у тебя деньги, малый? И что ты здесь делаешь один?
— Я сирота, — Альбус прикрыл глаза. — Хочу в Лондон отправиться на заработки. Из Пэгфорда шел пешком. Деньги у меня есть… От родителей сталось немного.
Он достал кошелек и отсчитал десять пенсов — столько, по словам трактирщика, стоил ужин и ночлег. О том, что на него косятся подозрительно, постарался не думать: слишком манили пироги, горячий чай и мягкая постель.
Он спал на сей раз так крепко и сладко, что не сразу понял, что же причиняет ему неудобство. Потом чуть не вскрикнул: его с силой дернули за ухо, пытаясь стащить с кровати. Неужели ему все приснилось, и он снова дома?
— Вставай, плут, вставай, мошенник, сейчас разберемся с тобой, — бубнил над ухом незнакомый грубый голос.
— Со мной? — Альбус нехотя сел на постели и протер глаза. — Но я ничего не сделал.
— Так мы тебе и поверили! — завизжал рядом трактирщик. — Небось, сбежал из дома, да заодно денежки родительские прихватил? Пойдешь в участок, там будут разбираться!
— В чем разбираться? Я ведь уже сказал: я сирота…
— Сирота, — хмыкнул трактирщик. — Вчера в Пэгфорде у моего брата пропал кошелек, а потом ко мне приходит сирота из того же Пэгфорда с полным кошельком монет, а сам оборванный и грязный. Ну-ну. Лучше поди по-хорошему.
