– Все лучше, чем шлепнутым быть. Давай мортовать, как отсюда винта нарезать. Пол в этой халупе земляной, можно попробовать лаз прокопать наружу или дубана притемнить – и ходу. А можно попробовать через крышу…
За дощатой дверью послышался разговор, противно скрипнули петли, свет карманного фонарика ударил по глазам разведчиков.
Грубый голос часового окрикнул:
– Скворцовский! Авдейкин! Выходите.
Разведчики поднялись. Мишка шепнул:
– Не успели. Каюк нам, Славка.
– Не дрейфь, братишка, поможет мыслишка.
Мыслишку, как убежать от несправедливого наказания, Скворец имел, да только она не понадобилась. За дверью их встретил капитан Арсений Матошин. С суровым видом велел получить отобранное у них оружие и боеприпас. К месту расположения роты разведчиков шли молча, пока Мишка не спросил:
– Товарищ капитан, вы как здесь оказались? Вы же на излечении были.
– Был, теперь излечился, похоже, что явился я вовремя. Немного запоздал бы, и неизвестно, что бы с вами стало. Своими характерами вы врагов себе наживаете. Пора вам лагерную шелуху с себя сбрасывать, пока неприятностей не нажили, а еще раз и навсегда запомнить, что без дисциплины нет армии, а значит, нет и победы.
Скворцовский обиженно посмотрел на Матошина:
– Это что же, дядя Арсений, получается, мы во всем виноваты? Только если бы Сучков, как и хотел, группу возглавил и с нами в поиск пошел, кто тогда виноват был бы?
– В том, что случилось, я вас не виню, только и вы на рожон не лезьте. Будьте осторожнее.
– Я в бою не осторожничаю и в жизни не собираюсь, я фартовый. Ты, дядя Арсений, для меня как отец, я тебя уважаю и к словам твоим всегда прислушиваюсь, а ведь ты сам меня справедливости учил.
Голос капитана дрогнул:
– Учил, Слава, да только не так все в жизни просто, тем более на войне. Ты мне тоже как сын, поэтому и боюсь, что в следующий раз не смогу тебя спасти.
– Не надо, того гляди, на себя беду навлечешь, а за этот раз огромное тебе спасибо.
– Пустое. Мне большого труда стоило вас вытащить и доказать, что вы невиновны. На ошибки я тоже указал, и на шаблонные действия, а то, что вы шум в тылу врага подняли, это отвлекло немцев и сыграло на пользу двум другим разведгруппам. Опять же вы немецкую батарею обнаружили и даже уничтожили одно орудие. Противник вынужден был ночью менять ее расположение, но не успел, так как началось наше наступление, в отражении которого батарея принять участия не смогла, и к тому же была накрыта огнем нашей ствольной артиллерии. То, что вы при подходе наших вели бой с немцами и заставили их сдаваться в плен, подтверждено бойцами наступавшего батальона. Подозрения старшего лейтенанта Осиповича тоже удалось отмести. Однако на поощрение можете не рассчитывать, да и объясняться еще придется и вам, и мне и перед командованием и перед особистами.
Скворцовский махнул рукой.
– Какое тут поощрение, ребят потеряли. То, что живы остались, это для нас поощрение. Только Осипович нам это в вину поставил. Еще к Мухе придрался из-за губной гармошки, которую он у убитого немца успел взять.
– С этим мы разобрались. Я ему объяснил, что война не выбирает, кому умирать, и то, что вы выжили, это дело случая. Однако расслабляться не стоит. Надо доказать Осиповичу, который кругом шпионов и врагов народа видит, и не только ему, что вы преданные бойцы Рабоче-крестьянской Красной армии. А доказывать это вам придется уже завтра, так как следующей ночью нашей разведроте предстоит одной из первых форсировать Дон и закрепиться на противоположном берегу…
Разведывательная рота задание выполнила. В темноте, по льду, сквозь злую метель и жестокий встречный огонь противника разведчики достигли противоположного берега и, прорвав линию обороны немцев, ворвались вместе с частями дивизии на железнодорожную станцию, но немцы сдавать ее не собирались. Завязались тяжелые уличные бои. Станцию взяли лишь через пять дней, а еще через пять узнали об освобождении Ростова-на-Дону. Дивизия двигалась вперед, к реке Миус. Здесь Красную армию ждал мощный оборонительный рубеж противника, имеющий три хорошо обустроенные линии обороны, усиленные артиллерийскими позициями, пулеметными гнездами, дотами, дзотами, прикрытыми глубокими противотанковыми рвами, проволочными заграждениями и минными полями.
Прорвать ее с ходу не удалось. Понеся значительные потери, бойцам Красной армии пришлось отходить на противоположный берег. Скворцовский вместе с тремя товарищами прикрывал отступление роты, он знал, что там, среди отступающих, раненый Мишка Авдейкин, и если немцы их настигнут…
