– Есть приказ командования дивизии и его надо выполнять. Времени на подготовку почти нет. Завтра утром нам надо идти в наступление, мы не знаем, что приготовили фрицы, а за незнание нам придется кровью расплачиваться, многими жизнями наших бойцов. Немцы закрепились здесь во время отступления, но насколько серьезная у них оборона, неизвестно. Возможно, что они отошли на заранее подготовленные позиции. Какими силами они располагают на данном участке, нам тоже неизвестно. – Капитан Терехин нахмурил скуластое лицо с широким лбом и серыми с прищуром глазами, пригладил пшеничные усы, строго сказал: – Так что идти все равно придется, а огневую поддержку мы вам постараемся обеспечить. Проникнуть в расположение немцев можно в месте, которое вчера успели обнаружить наши полковые разведчики.
– Если они там наследили, то это плохо. Два раза по одной и той же тропе выдвигаться опасно.
– Насколько мне известно, наши саперы проход в проволочных заграждениях заделали, чтобы противник не смог установить проникновение разведки, а наследили или нет, теперь это ничего не меняет. Они этой ночью тоже пойдут на задание. У них задача прощупать передний край, а вам надо проникнуть дальше в расположение противника и по возможности взять контрольного пленного. На правом фланге дивизии такую же задачу должна будет выполнить вторая разведгруппа, а вам предстоит подползти по льду речки к овражку, который в нее впадает, и по нему пробраться в тыл к немцам.
Так и сделали. Группа из шести человек благополучно переправилась через речку, втянулись в овражек, залегла. Скворцовский прислушался. Тихо, только издали, со стороны немецкого тыла доносился протяжный звук губной гармоники. В тылу солдаты противника, надеясь на охранение переднего края, чувствовали себя в относительной безопасности, и этим непременно стоило воспользоваться. По дну овражка разведчики проползли к его узкому началу. Скворцовский и Авдейкин взобрались по склону к краю. Осторожно приподняв головы, они увидели в двадцати метрах от края овражка окрашенные в белый цвет орудия. Стволы пушек хищно смотрели в сторону позиций наступающей Красной армии. Рядом с артиллерийскими орудиями, увлеченно играя на губной гармонике, прохаживался рослый немецкий солдат с винтовкой. Скворцовский приказав условными жестами двум разведчикам оставаться на месте, а двум следовать за ними, прикрывая их действия, пополз вместе с Михаилом Авдейкиным к часовому, надеясь взять его в плен. На половине пути прикрывающие их разведчики по команде Вячеслава остановились. Чем больше бойцов, тем больше вероятности, что их заметят. Брать «языка» поползли вдвоем. Когда до немца оставалось не больше трех метров, он прекратил играть, сунул гармошку в карман шинели, поднял воротник, прислонился к крайнему орудию, собираясь прикурить сигарету. Самое время брать. Скворцовский и Авдейкин вскочили, набросились на часового, повалили на снег. В это время со стороны овражка прозвучал приглушенный крик, а следом одиночный выстрел. Скворцовский посмотрел назад. Со стороны овражка показались серые силуэты немецких солдат, бежавших в их сторону. Дробно застрочили автоматы прикрывающих их бойцов. Частые выстрелы и взрыв гранаты заставили их замолчать.
– Муха, уходим! – тихо бросил Скворцовский и полоснул лезвием ножа по горлу плененного немца. Теперь «язык» был им помехой. Перебегая от орудия к орудию, они стали уходить от солдат вермахта, к которым прибавились немецкие артиллеристы, выбежавшие из расположенных позади батареи землянок. Они же и создали суету, которая помогла разведчикам уйти от опасности. Чтобы создать еще большую неразбериху, Авдейкин швырнул гранату в ящики, стоявшие рядом с одним из орудий. Оглушительный взрыв обдал залегших разведчиков волной теплого воздуха. За ним последовал второй. Не дожидаясь, пока немцы придут в себя, разведчики скрылись в темноте.
Привал сделали через пятнадцать минут у одинокого деревца. Теперь перед ними стояла нелегкая задача – вернуться, но прорваться к своим не удалось. Немцы были начеку. При попытке подобраться к передовым позициям с тыла разведчиков обстрелял из винтовки бдительный часовой, и они вынуждены были ретироваться.
Убежище нашли в небольшой ложбинке. Лежа на снегу, Мишка спросил:
– Как дальше действовать будем, командир?
Скворцовский закинул в рот щепоть снега, подождал, пока холодная влага потечет по пересохшему горлу.
– Шухера мы много наделали, Мишка, теперь на переднем крае фрицы на стреме. Сдается мне, что назад нам не пробиться.
– Ну, и как нам сорваться? Светло станет, эти волки нас, как пить дать, по следам отыщут. Тогда нам каюк.
– Не дрейфь, Муха. Видишь, снегопад начинается, он наши следы скроет. Я тут стожок неподалеку приметил, сена принесем, подстилку сделаем.
– Отчего в стожке не спрятаться?
