Как допрашивали чужого разведчика, Радим не видел — только слышал. Конечно, тот всё рассказал. Нурманы умеют спрашивать.
Когда-нибудь и Радиму придётся научиться правильно спрашивать. Но он надеялся, что дойдёт до этого нескоро. Радим был не из тех, кому нравится мучить. Он хотел сражаться. Разить врага в бою, а не вот так, как сейчас. Нет, Радим понимал: так нужно. Иначе пленник ни за что не рассказал бы, как лучше расправиться с его товарищами. И кто-то из хирдманов заплатил бы за это жизнью. Может быть, и сам Радим.
А ещё он понял, почему Харальд не спорил с Лоймаром там, у селения. Почему не отвечал достойно на оскорбительные речи. Хёвдинг уже тогда всё решил, и этот храбрый Лоймар был для него всё равно что мёртв.
Зачем спорить с мертвецом?
— Может, и неплохо, что мы встретили этих латгалов, — сказал Харальд собравшимся вокруг костра викингам. — Пленник сказал, они люди латтского князя Довгерда. Поэтому будет уже не просто сбор дани, а битва. Будет бой, а значит, нам достанется девять частей добычи, а не одна, как от собранной дани! А Лоймара этого надо живьём взять. Раз тот князю латтов близок, то сменяем его на серебро.
Хирдманам речь вождя понравилась. Они одобрительно ворчали, топали ногами, хлопали друг друга по спинам и плечам.
Радим тоже топал ногами и хлопал варежками, потому что замёрз. К ночи мороз окреп, а костёр нынче у них был тайный, спрятанный в яме под большой ёлкой. Котёл на таком разогреть можно, а самому согреться — едва ли. Зато такой огонь можно увидеть, только если подойдёшь совсем близко. И дыма от него почти нет, а тот, что есть, теряется меж ветвей.
— Озяб, молодой? — спросил стоявший рядом с Радимом Тови Сонный Кот.
Тови тоже был дренгом4, но взрослым. Старше Радима года на четыре и выше на полторы пяди5.
Радим кивнул, постукивая зубами.
— Ништо! В бою согреемся.
Однако Тови ошибся: в бой его не взяли. Тови ещё с одним дренгом, Флоси Простаком, хёвдинг велел остаться. Присмотреть за санями и лошадьми.
Радим думал, его тоже оставят, но Харальд сказал:
— С нами пойдёшь.
И Радим, вспыхнув от радости и волнения, пошёл с воинами. Вернее, побежал по залитому лунным светом снегу. Предпоследним. Замыкал цепочку Гуннар, как и положено кормчему.
К селению подошли, когда луна уже спряталась. Но сгустившаяся темнота нурманов не смутила.
— Держись за мной, — шепнул Гуннар, обгоняя Радима.
Отрок так и сделал, ориентируясь больше по слуху, чем по зрению, потому что белый полушубок Гуннара был немногим темнее снега.
А вот и частокол. Невысокий — больше от зверья, чем от людей. Вдобавок на половину высоты заваленный снегом. Утоптана только тропа к воротам.
Но по ней нурманы не пошли. Выбрали целину.
Радим уткнулся в кого-то, даже не узнал. Но узнали его.
— Волчонок? Иди-ка сюда…
Кто-то, кажется Набей Брюхо, сгрёб Радима в охапку и попросту перекинул его через ограду.
Радим едва не вскрикнул от неожиданности, но всё же сдержался. Молча плюхнулся в снег. Выбрался кое-как, потеряв одну лыжу. Пришлось и от второй избавиться.
По счастью, за оградой сугробов не было. Снега на пядь, не больше.
Радим быстро огляделся и не увидел Гуннара.
Это плохо. Теперь Радим не знал, куда идти и что делать.
Но колебался он недолго, пару мгновений. А потом припустил за очередным спрыгнувшим с ограды нурманом.
Викинги, хоть и не бывали здесь прежде, точно знали, куда им бежать. Лоймар со своими людьми наверняка занял главный дом, а главный дом всегда в серёдке.
Залаял пёс. И тут же загавкали все собаки селения. Нурман, за которым держался Радим, внезапно ускорился и потерялся во тьме.
Послышался собачий визг, потом — человеческий крик, а затем все звуки утонули в грозном рёве нурманов.
Радим сбросил с плеча копьё и кинулся к своим, но через десяток шагов споткнулся о мёртвую псину и упал. Тут же вскочил… И снова оказался на снегу, сбитый с ног набежавшим человеком.
Человек выругался по-латтски, и Радим понял: это враг. Не раздумывая, с колена, сунул копьё тому в живот.
Гуннар хорошо выучил. Копьё вошло ровно настолько, насколько нужно. И вышло тоже легко. А человек дико закричал и повалился на снег.
Второй латт, бежавший за первым, споткнулся о тело, как давеча Радим о собачий труп, и тоже упал. И опять Радим не сплоховал. Ширнул копьём в серёдку тёмного силуэта. Получилось ещё лучше, потому что на этом не было не только брони, но даже верхней одежды. Этот второй на улицу прямо в рубахе выскочил. Второй латт тоже вскрикнул, даже не вскрикнул — взвизгнул коротко. И сразу затих. А вот первый выл не переставая. Радим наступил ногой на что-то потвёрже снега, наклонился… Меч! Это что же, он не какого-то там ополченца заколол, а настоящего воина?!
Парень аж подпрыгнул от радости. И тут громко заржали кони — этот звук ни с чем не спутаешь. Тотчас вверх взметнулось пламя. «Кто-то поджёг сеновал», — сообразил Радим.
А потом увидел, как из дальнего двора выскочили сразу трое: один с мечом, двое — с копьями и щитами. Тот, что с мечом, указал двоим на Радима, который так и застыл над скрючившимся воем6… И все трое, яростно вопя, кинулись на парня.
