Курил Поляков довольно редкую папиросу gauloise rouge. Крепкая, точно пуля из дальнобой-ного ружья. Был у меня друг полицейский врач, прочитывавший на ночь газетку "Paris-Minuit", издаваемую для профессионалов; вот этот бюллетень полночных деяний и "красная" папироса соединены у меня в памяти как особенности парижской жизни, туристам почти недоступные.
Я всегда норовил при визите в "кочегарку" выкурить одну-две поляковские сигареты в странном убеждении, что это ему приятно.
Александр Абрамович принадлежал к редкому типу русского джентльмена и при всех обсто-ятельствах соблюдал основные правила игры (rules of the game); ко мне, как и к большинству, он относился вполне корректно, даже доброжелательно. Мой материал, по совести, не всегда можно было счесть "выгодным" для газеты; кроме того, я находился в юрисдикции Демидова, то есть невольно принадлежал к полувраждебному лагерю. Как на всякой хлебной работе, там тоже шла борьба за влияние с обычными интригами и смутами.
Часто рассказ, принятый Демидовым, застревал у метранпажа и отправлялся на суд к "Павлу Николаевичу". Я даже, грешным делом, мечтал перейти в ведение Полякова, расхваливаемого Осоргиным, Адамовичем, но это мне, увы, не удавалось.
В каждом предприятии есть такая незаметная ось, на которой вес дело держится, вращается. Толстой писал, что в каждом доме имеется такая особа нянька, бабушка. Эти "святые" люди только в работе находят оправдание своему существованию; им вообще сидеть сложа руки скучно, и часов они не считают, сверхурочных не требуют.
Возможно, что ради такой превосходной газеты, как "Последние новости", и стоило жертво-вать своей жизнью. Но, приехав в Нью-Йорк, Поляков точно так же "засел" в "Новом русском слове" - сторожевым псом морали и орфографии. Ясно, что люди этой породы просто изнемога-ют без привычного занятия. И действительно, во время летнего отпуска Александр Абрамович почти заболевал от безделья и бросался с удвоенной энергией по кабинетам терапевтов и медицин-ских специалистов; перевалив через восьмой десяток, он все же надеялся захватить "болезнь" в самом зачатке.
Свою чрезвычайную мнительность Поляков обнаружил впервые после похорон полковника генерального штаба Шумского... Этого сотрудника "Последних новостей" "Возрождение" назы-вало самозванцем, ибо Шумский был его псевдоним, академию он кончил под другой фамилией.
Итак, полковник генерального штаба Шумский "внезапно" скончался, можно сказать, на бегу. И сотрудники газеты поехали на кремацию тела в часовне кладбища Пер-Лашез. Я видел Полякова немедленно после этого обряда и почти не узнал старого джентльмена: поблек метран-паж, сдал, осунулся.
Но через недельку опять пришел в себя: сухой, уверенный, подобранный специалист, играю-щий интересную и ответственную партию по раз и навсегда установленным правилам игры. Только бы это продолжалось до бесконечности.
Еще подвизался в "Последних новостях", и тоже быстро, без последствий, сошел в могилу, некто Словцов: пухлый, с детским голосом, страдающий одышкой журналист. Кроме технической работы он аккуратно поставлял два фельетона в неделю - посвященные французским книгам "общего, культурного порядка"... Он следил за всеми новинками этого рода и пересказывал их содержание очень толково и умно, присовокупляя только изредка собственные комментарии, гуманистического оттенка. Мне такие работники казались чудом усидчивости. "Се sont des as"*, - невесело шутили мы на Монпарнасе.
* Это тузы (франц.).
Надо помнить, что когда освобождалось "место" в газете, например, во время каникул, то эти же подвижники принимали на себя добавочные обязанности, не подпуская чужих людей. Словцов всегда замещал Полякова летом.
Поплавский с ужасом рассказывал мне: Словцов, уезжая в отпуск еще до реформы Блюма и платных вакаций, заготовлял восемь-девять "подвалов" впрок на целый месяц... Таким образом он не лишался гонорара и в пору отдыха. Это значит, что он загодя прочитывал сверх обычной нормы еще 8-9 томов "общего характера" и приготовлял соответствующие статьи - кроме текущих фельетонов и ежедневной обязательной работы по составлению газеты. Занят, занят был человек - полезной деятельностью. А когда умер, никто из сотрудников ни разу не вспомнил его: будто корова слизнула языком человека...
"Последние новости" имели свою кассу взаимопомощи, куда постоянные сотрудники обра-щались за ссудою. Раз перед летними каникулами Могилевский (бухгалтер) при мне отсчитывал Алданову 10 тысяч франков - на поездку в Италию. Марк Александрович, конфузясь непрошен-ного свидетеля, быстро рассовал ручками-ластами пачки кредиток по карманам и скрылся. Вече-ром на Монпарнасе Адамович сообщил, что Алданов просил объяснить мне, что деньги эти он взял заимообразно: их придется зимой отработать.
Репортажи для "Последних новостей" поставляли Седых-Цвибак и Вакар, оба деятельные и по-своему очень ценные для газеты люди.
