— Ошибка. Сверхскопление Девы, — отвечаю, и только потом понимаю, какое слово слетело с языка. Поднимаю взгляд на Бету. Он в ответ выразительно стучит по своему пульту. Не поняла?..
«Мы практически дома. Гипнопедическая программа деактивируется», — разъясняет он мысленно, продолжая постукивать по пульту — теперь вижу, что у него под рукой окошко радара. Да, это верно. Я ещё во время сеансов связи замечала, что гипнопедия ослабевала — значит, патвеб у меня подсознательно ассоциировался с домом.
И эта мысль наводит меня на другую. Конечно, внешние спутники засекли и опознали «Протон», и начальство уже в курсе нашего возвращения, но всё равно лучше бы лично сообщить на базу, что мы в порядке. Без сигарет кисло, конечно — последний сеанс мигрени обеспечен, но через служебный этикет перепрыгивать не хочется. Хотя «Протон» бы извинили за молчание, ведь это не обязательная к исполнению норма. Да ещё патвеб всегда связан с тем пространственным континуумом, в котором находится Империя, и до сих пор недоступен, а чего мне стоит каждый сеанс дальней связи, начальство знает.
— Мы в радиусе действия внешних сторожевых спутников. Вызываю базу «Центр», по пустякам не беспокоить, — сообщаю вслух по ВПС и откидываюсь на спинку стула, засовывая в рот таблетку никотиновой кислоты и две таблетки глюкозы. Бета с Дельтой понимающе молчат, но удивительно, что даже Найро не лезет. Наверное, онемел от увиденного и до сих пор пытается уложить в мозгу открывшиеся размеры Вселенной. Безусловно, наиболее наглядного пособия о её масштабах, чем середина войда, не найти.
Проглотить лекарство. Глубоко выдохнуть, расслабляя тело. Сконцентрироваться.
«Говорит борт «Протон». Вызываю Центр», — отправляю сигнал вгромкую, без конкретного адресата.
«Протон», Центр вас слышит», — сразу же отзывается в мозгу голос самого оперативного дежурного. Где-то на дне его мыслей я чую оттенок напыженной гордости — мол, я первый их сигнал подхватил, утритесь, слизеры! Ого, похоже, наше возвращение действительно не оставило Империю равнодушной. Приятно.
«Корабль благополучно вышел из гиперпрыжка. Происшествий и неполадок на борту нет. Посадка запланирована через сто двенадцать скарэлов. Прошу навигационный луч через девяносто восемь скарэлов».
«Протон», правительство запрашивает капитана. Даю вам приватный канал».
Сглатываю и выпрямляюсь в кресле, насколько это возможно. Уже догадываюсь, что это сам, лично.
«Прототип Зеро», — голос, как всегда, тяжёлый, как золото, гулкий, как бронзовый гонг, и совершенно бесстрастный. Только слыша его, начинаешь понимать, как плохо за пределами родного общества.
«На борту без происшествий, — заново отчитываюсь Императору. — Выход из гиперпрыжка осуществлён успешно».
«Пленный?»
«В кают-компании, смотрит на войд».
Такое ощущение, что я слышу скрежет тормозов. Ой…
«Ты хочешь сказать, он не под замком?!» — меня сейчас в порошок смелет вспышкой гнева. Кажется, никому и в мозг не приходило, что я в очередной раз нашла альтернативное решение проблемы.
«Нет необходимости брать его под стражу до прибытия. Он практически полностью нам доверяет и не ждёт предательства».
«Объяснись», — таким голосом можно к стенке пригвоздить.
«По логике тала, если бы мы хотели его устранить, то устранили бы ранее. У него неполная картина происходящего, поэтому он даже не предполагает, зачем на самом деле его везут к «кочевникам».
«Это рискованно», — с этими словами на меня выливается бак неудовольствия.
«Имплантированное вооружение для экстренного самоубийства из тала было извлечено ещё на Зосме-9, — да уж, Бета постарался всё провернуть как можно тише, Найро так и не заметил, что его зуб уже не тот. — Риск снижен до минимума».
«Но это нерационально».
«Он оскорбил далеков. Его необходимо наказать», — отзываюсь, испытывая желание то ли огрызнуться позабористей, то ли поковырять ботинком палубу. А что, никто не смеет называть нас «бронепомойками». От одной мысли о том, что это нелицеприятное выражение относилось в том числе и к нашему повелителю, начинается рефлекторное покалывание в ладонях. Догадываюсь, что столь резкий поворот в собственных эмоциях — это результат близости родного дома и приватный канал с Императором, но я сейчас действительно чувствую к белобрысому скорее ненависть, чем симпатию.
Правитель какое-то время молчит, словно вслушиваясь в меня. Потом спрашивает, и я чувствую в голосе оттенок холодной усмешки:
«И как же ты его хочешь наказать?»
«Я обещала показать ему настоящего далека», — отвечаю, испытывая желание так же улыбнуться.
«Я понял твою мысль, — усмешка становится оформленнее. — Хорошо… Вас встретит Прототип Эпсилон. От него получишь дальнейшие инструкции».
