— «Протон» имеет слово для все, кто с Зедени. Ваш вопрос, как один корабль останавливает один флот, отвечен? — спрашиваю безэмоционально, чтобы создать максимальный контраст с перепуганно-гневным голоском блондоски, всё ещё пытающейся надрываться в эфире. Впрочем, она тоже слышит меня и наконец замолкает. — А теперь думайте, с кем хотеть говорить дальше — с женщина, которая вас сметает без жалость ради закон, или с женщина, которая пришла вас защищать, хотя вы имеете мысль уничтожить её планета, её семья, её жизнь. С женщина, которая ставит закон выше милосердие, или с женщина, для которая милосердие выше всё. Ваш выбор, он какой есть?
Я не сомневаюсь в ответе. Не считая первых залпов, реальный бой против зеденийских кораблей занял лишь несколько рэлов, а они потеряли уже столько единиц техники и личного состава. На нас же внешне — ни царапинки. Правда, неизвестно ещё, что с Бетой, но зеденийцы-то этого не знают. И какое же для двуногих гусениц унижение принять спасение от инопланетной самки! У них-то равноправия полов нет и никогда не было, и даже с женщинами других цивилизаций они не в состоянии разговаривать адекватно. Так что я чувствую себя отомщённой за разговор с их адмиралом, и получаю ещё больше морального удовлетворения от понимания, кому они обязаны спасением, и от толстой морды, появляющейся на экране.
— Мы отступаем, посол, — выдавливает адмирал. — Остановите ваше… оружие.
— Передайте своё правительство, пока кочевники имеют работу на Новый Давиус, они не пропустят никакой враг, срок работы неизвестен — может, это год, может, это сто лет. Эффект для внезапность тоже есть теперь бесполезен. Пусть соглашаются на переговоры, как народ тал просили. Вам хватает шесть часы для разгон прочь? — выжимаю улыбку пошире. Поскольку она у меня всегда неестественная, словно приклеенная, от неё сейчас будет необходимый эффект, мол, сами смоетесь, или наподдать?
Адмирал, явно проглотив что-то отчаянно непечатное, обрубает связь. Я прекрасно его понимаю, это проигрыш, проигрыш с треском, за который ему отдуваться по полной программе. Тем более что теперь Зедени будет вынуждена поднять лапки вверх и притвориться, что вылет флота был по инициативе военных, а не правительства, и вообще это импровизация без приказа. Иначе им такое устроят… А этот мордатый — как его зовут, так и не узнала, — точно пойдёт под трибунал, если только прямо сейчас себе луч в висок не пустит.
Талы наш разговор слышали, и, безмолвствуя, продолжают висеть на канале.
— «Протон» идёт на посадку, — теперь можно позволить себе говорить чуть более усталым голосом. — Я скоро буду приезжать, уважаемый господин президент, и слушать то, что ты хочешь говорить и даже делать. Но по-другому кочевники не могут. Дети жаль.
— Я понял, — после паузы отзывается рация. Больше Павердо ничего не добавляет.
Выключаю связь. Откидываюсь на спинку кресла. Смотрю на таймер.
Скарэл. С ума сойти, прошёл только скарэл с момента взлёта, если бортовой хронометр не врёт!
— Главная рубка, ответьте, — говорю в ВПС. Усталость продолжает формироваться и захватывать каждую клеточку тела. Никогда раньше такого не чувствовала. Бывало, что уматывалась, но не так. Это что-то психологическое, надавившее на плечи парой контейнеров с радием. — Главная рубка, вы слышите? Эдлин?
— Слышу, — очень тихо отзывается динамик. — Кажется, мы в порядке.
— Что последнее вы помните? — надо бы снова испугаться, может быть, даже запаниковать, но сил вдруг не осталось даже на это, только смертельная усталость. Пол-Империи за сигарету.
— Приборы засекли приближение ТАРДИС, потом вспышка. Потом я услышал твой голос, ты разговаривала с зеденийцем, — медленно перечисляет Эпс заплетающимся языком.
— Мы что, всё ещё живы? — это Йота.
— Представь себе, — здесь надо бы подпустить сарказму, только его не осталось. — Реакторная, ответьте. Кандо, ты жив?
— Согласно показаниям приборов, да. Двигатели тоже в норме.
— Как Верленд? — спрашивает Гамма заторможенным голосом. Подумала бы, что сонным, но знаю, что никто не спал.
— Не знаю. Как только очнулась, загнала ему весь инъектор, не выясняя подробностей. Мы пересеклись с ТАРДИС, но потом нас что-то разъединило. И если у меня не было галлюцинаций… То это мы обсудим не сейчас. Флот отступает. Надо садиться и ждать Зарлан. Я несу Верленда в медотсек, в стазис-капсулу.
— Понял, — соглашается Эпсилон. — Мы выждем, пока ты не закончишь, и пойдём на посадку. Снимаю блокировку с отсеков.
