…Обратно вырываются всего лишь три. Два из них идут по неуправляемой траектории — пилоты или в отключке, или сошли с ума. Третьему, наверное, повезло проехаться по четырёх-пятимерному куску, и недолго, он просто разворачивается в сторону флота и рвёт туда на всех парах, истошно вопя в эфир о чудовищном кошмаре и отвратительном ужасе. Остальные кто столкнулся, кто пересёкся сам с собой в многомерном пространстве, у кого реактор наизнанку вывернуло. Словом, минус одиннадцать истребителей, а двенадцатому очень повезло, что мы решили не открывать огонь. Следующая эскадрилья отворачивает в сторону, поняв, что нахрапом нас не взять.
— Задать эллиптическую форму защитному полю, диаметр по горизонтали — пять тысяч панров, по вертикали – одна тысяча, — всё так же сухо продолжает Эпсилон, но внутреннее удовлетворение он от нас скрыть не может. — Атакуем малый флот, вошедший в оговоренную зону.
Беру свои слова назад — вырвавшемуся истребителю не повезло, мы его нагнали. Не удерживаюсь, включаю себе трансляцию с зеденийских кораблей. Как и думала, крики и начинающаяся паника. Но пока они не собираются разворачиваться восвояси. Хочу их унижения. Хочу увидеть их бегство. Хочу уничтожить и радоваться.
Набираем оговоренную высоту без пары сотен леров, успеваем при этом зацепить полем два корабля. Дредноуты предусмотрительно не стали подходить на опасное расстояние, но катерам-то от этого не легче: одному накрыло и разнесло основные двигатели, второй попал в многомерное искажение левым форсажом и, видимо, рубкой. Пробоина, которую некому чинить, и отъехавший мозгами экипаж — слух млеет от истошных перепуганных воплей и истерического хохота.
Разворот.
Идём сквозь строй вражеских кораблей, как невидимая смертоносная оладья диаметром в пятьсот леров. Эфир наполнен панической руганью, многие уцелевшие после нашего первого прохода корабли, вопреки приказу, меняют курс, пытаясь набрать высоту. Трусы! А вот мы бы держались до последнего, дали бы по всем форсажам и попытались на худой конец разбиться о планету с максимально возможными повреждениями для её инфраструктуры и экологии. Какая жалость, что нельзя их всех взять и уничтожить. Прямо здесь и сейчас. Но хоть кого-то накрыли. Минус семь больших катеров-ракетоносцев и ещё пять истребителей.
Разворот.
Что-то вы приуныли, зеденийцы. Сколько страха в ваших криках. Какое наслаждение зачищать от вас Вселенную, вы даже представить себе не можете. Наибольшее наслаждение в том, что нам даже стрелять не приходится. В отличие от ваших кораблей, «Протон» моментально разгоняется и тормозит даже в гравитационном поле планеты, вы себе и представить не можете его технические характеристики. О, как удачно скучковались несколько кораблей противника, прямо по курсу, и даже не пытаются отстреливаться. Бета, без сомнений, нацеливается разнести эту компанию одним ударом — вижу, как подлетает общее количество измерений, чтоб уж наверняка, вот уже девять… Десять… Одиннадцать… Опять девять… Двенадцать…
Предупреждающий вопль сирены раздаётся совершенно внезапно.
— Многомерный объект прямо по курсу! — голос Гаммы по-уставному спокойный, но нас всех дёргает испуг от понимания, что ситуация сейчас может вылететь из-под контроля. Альфа резко тормозит, но… — Приближается с большой скоростью! Это ТАРДИС!!!
— Зеро-о-о!!! Сто-о-ой! Хва-атит! — от пронзительного вопля Луони, кажется, сейчас вышибет динамики. И как сумела вклиниться в канал связи?.. Я тяну руку к инъектору, потому что понимаю — до столкновения синей будки с нашим многомерным полем остались считанные доли рэла, и если это произойдёт в тот миг, когда поле будет одиннадцатимерным, это мама-радиация знает, во что выльется. Бета старается убрать опасную переменную, но общие уравнения не были рассчитаны на подобную дурацкую случайность, и я верю в закон подлости, и надо защитить врача…
Синяя вспышка.
Чёрно-серая мгла.
Тускнеющее сознание.
Уничтожу эту идиотку!!!
Комментарий к Сцена двадцать шестая. *”Бойцовый Кот есть самостоятельная боевая единица сама в себе, способная справиться с любой мыслимой и немыслимой неожиданностью”. (с) Аркадий и Борис Стругацкие, “Парень из преисподней”.
====== Сцена двадцать седьмая. ======
Нет, сознание я, наверное, не потеряла — временное помутнение в глазах помню, а полного провала не было. Тогда как так вышло, что я стою на ногах? Кресла нет, пульта управления нет, связи с бортовым компьютером нет, сети нет, космоса нет — есть серая мгла, сквозь которую проглядывают совершенно бессвязные куски — внешняя обшивка «Протона», кусок консоли ТАРДИС, застывший лазерный луч… Последнее ужасно любопытно, замороженные кванты — это против всех правил. Если только не…
