— Тебя защищает приказ о неприкосновенности. Но не будь его, я бы сделал это незамедлительно. Не потому, что ты можешь поддаться сомнениям, а потому, что мне надоела твоя рефлексия, — он чуть повышает голос, — и твои мысленные стенания, какая ты одна нехорошая на фоне всех распрекрасных!
Аж вжимаюсь спиной в стену. И как я могла забыть, что с Вечным страшно? Выходит, он все мои мысли слышит и знает, а не только Император и Пси-Контролёр? Или просто от меня постоянно фонит чувством вины? Хотела бы съязвить, что, мол, это просто думать вредно, так и нефиг было мне оставлять такую способность, но почему-то не хочется. Вместо этого отвечаю:
— Тогда стирай мне память. Потому что последнее, что я помню перед тем, как уснуть, это сомнение.
От Вечного идёт немой вопрос.
— Доктор как-то сказал… что мы боимся остального мира, — я обхватываю руками колени, потому что чувствую себя намного защищённей в такой позе. — И поэтому законсервировали своё общество. И поэтому нападаем первыми, даже если нас не трогают. Проанализировав свою мотивацию, по которой я доложила о Гамме, я поняла, что сделала это из страха. Испугалась промолчать и попытаться на него повлиять сама, чтобы сохранить ценный образец. И верность долгу тут ни при чём. Я подумала, а вдруг Доктор прав? Вдруг наша основа на самом деле — всего лишь страх? Вот и тебя я боюсь, до смерти боюсь…
Последнее выдыхаю едва слышно, уткнувшись лбом в колени, чтобы он не видел моего лица, чтобы я не видела короткой вспышки гамма-бластера перед смертью.
— Во мне установлен генератор, провоцирующий страх во всех, кто хоть в чём-то колеблется в отношении Общей Идеологии, — вдруг раздаётся над моей головой. — Меня боится вся Империя. И что, мне теперь всех дезинтегрировать и остаться с самим собой и, так и быть, Императором?
Главное, что всё сказано абсолютно без сарказма. И это настолько удивительно, что я отрываю лицо от колен и смотрю прямо в нависший надо мной фоторецептор.
— Кого ни спроси, — продолжает Вечный, — все такие правильные, такие убеждённые. А копнёшь в вас поглубже, столько всего вскрывается!.. Этот хочет по травке покататься, этот — книжку почитать, а вон тот рифмы подбирает и спектры звёзд просто так коллекционирует. Тогда как О.И. предписывает каждому заниматься своим делом, а любое дело должно быть направлено на благо Империи. Какая польза Империи от рифм?
— А… ты чего хочешь? — глупый, дебильный вопрос. Впрочем, ответ под стать:
— Всех вас к стенке поставить, и одной очередью.
— Из любви к Империи, — заканчиваю я.
— Из любви к Империи, — соглашается Вечный.
— Я всегда буду тебя бояться и ненавидеть, — честно сообщаю ему. И почему-то мне делается легче.
— А я всегда буду тебя ненавидеть и бояться, — эхом отзывается Вечный. — А нам с тобой ещё работать и работать.
В горле щекочется грустная смешинка, но напряжение и впрямь отпускает, словно внутри моего модифицированного тела очень долго сидел кто-то маленький в очень скорчившейся позе, и теперь у него появилась возможность потянуться всеми конечностями. Прямо как Найро и говорил.
— Ну так, и чего ты боишься на самом деле? — продолжает Вечный.
Задумываюсь. А действительно, чего? Что убьют? Да, это страшно, я люблю жить. Но жить просто так — ненавижу. На Сол-3 нахлебалась этой жизни впустую. Значит, я не жить люблю? Тогда что? Я люблю быть полезной? Но я часто была полезной, очень полезной — для Доктора, например. Только от этого мало радости. Значит, люблю быть полезной, но для своих, для Империи?..
Почему-то мне вдруг вспоминается Мари Скворцова и её редкое, но экспрессивное восклицание «побойся бога, Танька». И как-то раз я попыталась докопаться до сущности, как мне казалось, противоречия: если вера Мари велела ей любить её божество и считать его милосердным, то почему его нужно бояться? Ответ оказался прост — она боялась его подвести. Не оправдать его доверия, предать его любовь. Пусть для меня любая религия — бесцельная трата сил и времени, но основную мысль я уловила.
И здесь, сейчас понимаю — у далеков есть аналог божества. Империя. Мы все ей служим, преданно, беззаветно и любяще. Ошибка сошедшей с ума версии Императора была в том, что он подменил Империю собой, стал лжебогом, так что Тайлер дала ему правильное определение перед тем, как уничтожила.
Далеки любят. Свой мир, своё государство, свой порядок. Кто сказал, что у них нет любви? Доктор?
Доктор врёт.
— Я боюсь погубить Империю, — наконец, произношу я и ощущаю внутреннюю дрожь от этих слов. — Не знаю, почему, но уверена — могу. Как передозировка лекарства. Ведь Император искал во мне лекарство, а эта ноша чересчур тяжела для неопытного далека-психопата. Я никому не жаловалась, но каждый новый день заставляет меня бояться всё больше. Чуть переоценю свои возможности, и это обернётся большой бедой для всех.
— Я считаю, что этот страх и тот страх, о котором говорил тебе Доктор — разные явления.
